Страница 5 из 42
В комнате тихо и темно. Провожу ладонью по чёрному бархатному покрывалу. Я в своей кровати. Смутно припоминаю, как оказалась в воде прямо на границе острова, следуя за голосом сестры, а потом — сильные руки Дена. Сажусь на край постели; босые ступни касаются мягкого ворса ковра. Стараясь не разбудить соседку, натягиваю чёрные лоферы. Рысцой выхожу из комнаты и на цыпочках крадусь по тёмному коридору. В этой беспросветной мгле я едва вижу собственную вытянутую руку, поэтому беру канделябр из горного хрусталя. Глаза медленно привыкают к свету свечей. Озираясь, миную коридор, прохожу через круглую арку и оказываюсь в крыле мальчиков. Выборочно открываю одну из массивных дверей, и, к счастью, тонкий огонёк света свечи падает прямо на светлые волосы Дена. Едва касаюсь его руки, он распахивает сонные глаза.
— Что ты творишь… — сонно бормочет он, толком не разлепив веки.
— Тш-ш. Идём. Исполинская фигура бредёт за мной, на ходу натягивая толстовку. Его широкая ладонь касается моей руки. Я вздрагиваю и инстинктивно прижимаюсь к нему. Знаю, он ухмыляется уголком губ. Мы оказываемся в просторной библиотеке между стеллажами. Ден молчит, разглядывая моё лицо.
— Спасибо, что спас меня, — шепчу я и отвожу взгляд, не зная, где ещё спрятаться от его пристальных глаз.
Пальцы касаются моего подбородка, мягко поворачивая лицо: — Пожалуйста, — хрипит он.
Лишь одно это слово отдаётся внутри лёгким током. Кончики пальцев подрагивают, грудь вспыхивает новым, опьяняющим чувством. Я встаю на носочки и прижимаюсь всем телом к его широкой груди. Сильные руки обвивают талию. Почему рядом с ним я забываю, как дышать? Губы сами раскрываются навстречу. Ден наклоняется, чтобы поцеловать меня, но запястье обжигает капелька горячего воска. Я вскрикиваю, и канделябр падает на пол с глухим стуком. Ден поспешно притаптывает огонь, и мы оказываемся в полной темноте. Я замираю, не смея пошевелиться. Проходит несколько мучительных секунд, и на ладони Дена вспыхивают языки пламени.
— Никого, — шепчет он.
— Мне нужна твоя помощь.
В свете пламени глаза Дена становятся угольными. — Так и знал, что по пятам за мной ходишь неспроста.
Его высокая фигура быстро пересекает порог, оставляя меня в полной темноте.
— Стой! Моя сестра… — Я делаю шаг, но натыкаюсь на стол, больно ударившись бедром.
Языки его пламени гаснут, и я зло отодвигаю преграду: — Да стой же ты! Гневный жар пронизывает всё тело. Я щурюсь, стараясь разглядеть хоть что-то в этой бескрайней тьме. Дикий огонь уже во всю пылает внутри, на разум накатывает марево, и в два шага я оказываюсь в дверном проёме.
Сильные руки прижимают меня к себе. — Тссс… Твоя рука. — На лице Дена колышется свет от огня.
Я перевожу взгляд на свою разгорячённую ладонь и только сейчас замечаю, что на ней пляшет робкий огонёк. Заворожённо кручу кистью прямо у лица, но внезапно раздаётся тихое шипение. Ден быстро сжимает мою ладонь прямо на своей груди, и пламя тухнет. Однако по коридору уже раздаются шаркающие шаги.
— Будь очень тихой, — ласково шепчет он, заключая меня в объятия.
В мёртвой тишине шаги кажутся приговором — медленные, ступающие по начищенному полу. Мавка приближалась не торопясь, смакуя мой страх. Я уткнулась носом в грудь Дену, пытаясь унять дрожь. Ладонь тихо скользнула по моей спине. Ещё одно успокаивающее прикосновение — и дрожь понемногу стихла, а мавка прошла вглубь библиотеки.
Выйдя на тусклый отсвет окна-бойницы, я поёживаюсь. Ден снимает свою толстовку и накрывает мои плечи.
— Так что там с твоей сестрой?
Я горько качаю головой: — Она пропала… здесь, в этой академии, год назад… Я замолкаю, перебирая в памяти дни, проведённые с ней. Длинные пальцы убирают непослушную чёрную прядь с моего лица.
— Как её звали?
— Лиля, — тихо отвечаю я.
— И как я могу помочь?
— Твой дар. Ты владеешь всеми стихиями.
— Я этого не желал, — коротко отвечает Ден, будто боясь выдать слишком много личного.
— Пусть так, но мне бы это пригодилось. Ты ведь прочёл мои мысли там, в кабинете директрисы? — Может быть. — Он нарочито пожимает плечами, и его осанка становится чуть прямее. — Но, как мы недавно выяснили, ты и сама не так проста, гиена.
От его показной сдержанности меня кидает в ярость. — А знаешь… Забудь!
Быстро пересекаю крыло мальчиков и, не оглядываясь, захожу к себе в комнату. Стягиваю с себя его толстовку, но от злости хлынул пот, и спина застревает в плотной ткани. От этого злюсь ещё больше: рьяно дёргаю вещь, скидываю её на пол и тяжело дышу. Руки безвольно рассекают воздух, и я заливаюсь слезами.