Страница 39 из 75
— Семь лет твоей жизни, дорогой гость, — громогласно объявил он, когда человек поднялся. — Семь лет и один рассвет до твоего пути домой.
Три.
Таверна гудела, как растревоженный улей, но привычного беспокойства я не испытывала. Всего один день, и даже лучше — один вечер, несколько часов, и я буду свободна снова. Сбегу так далеко, что никто не посмеет приблизиться. Человек встретит свою блаженную пассию. Чужие следы на мне наконец-то исчезнут, а я больше никогда не позволю им появиться… Попытаюсь точно.
Вот только тревожное предчувствие не отступало. Милый путник совсем некстати решил познакомить нас со своим другом, знакомым лорда.Просто путешественник с долгой историей — как описал его человек. Друг лорда, некто умудренный опытом. Я уже представляла пропахшего потом и дымом костров старика в потрепанной одежде, но все оказалось намного сложнее.
Арон первым заметил мое приближение — вскочил, почти опрокинув кресло, и активно замахал. Его голубые глаза округлились, губы беззвучно сложили мое имя. Милый, наивный мальчишка, которого я когда-то даже была готова полюбить. Целую вечность и почти три года назад.
— Вы… вы прекрасны, — прошептал он, и в его взгляде вспыхнуло что-то болезненно знакомое. То самое обожание, с которым он смотрел на свою фею в прошлых циклах.
Ифрит не повернулся — бросил на меня короткий взгляд, полный мрачного обещания. Только костяшки пальцев, сжимающие кубок с вином, побелели на доли секунды. С самого выхода из обители он старательно метался между болезненной одержимостью и попытками не довести меня снова. И в общем-то оба варианта пугали одинаково сильно.
Друг оказался вдруг… и не друг, и не враг. Тьма с ядовито-фиолетовыми глазами, которые прожигали меня знакомым холодом. А ведь обещал —никогда больше .
Я все же удержалась от дикого желания смыться прямо сейчас исключительно из дикого желания узнать, чем закончится вечер. Терять ведь нечего? Под пристальным взглядом трех пар глаз я подошла к человеку, нарочно ласково приглаживая его волосы.
— Милый, — я понизила голос ровно настолько, чтобы слышали только присутствующие чудища. — Я знаю, что ты у нас отчаянныйгерой … — Отметина на шее болезненно полыхнула алым огнем. — Но зачем ты притащил сюдаправителя ?
Князь откинулся на спинку плетеного кресла, не отрывая взгляда от меня. От подступающего холода сразу стало понятно, что он понял все. И заметил — тоже. И волосы, и чужой след. Изащитника , который защищал разве что самого себя. Повезло, что временного. Повезло, что именно сейчас — за несколько часов до конца.
— Садись, Одетт.
Давно и недавно забытый голос — жгучая холодом интонация, которую он использовал в отношении тех, кого ждала судьба короткая и до жути печальная. Меня отчасти тоже — ведь не «супруга», не «любовница». Мое имя наего языке звучало как проклятие и молитва одновременно.
— Мы ждем еще гостей? — я улыбнулась Арону, который отрицательно мотнул головой как хороший мальчик. Понятливо, молчаливо и идеально послушно. — Думала, будет…
Как-то неправильно.Не так.
— Садись, — повторил Дарион, перебивая. Его рука легла мне на талию, впиваясь пальцами в обнаженный бок особенно безжалостно.
Привычная ненависть не проснулась, но собственная магия вспыхнула в ответ в немой ярости — как всегда, брал, что хотел, присваивал, что считал нужным. Не спрашивал, чего хотела я. Такой же, как и остальные. И еще один собственник, желающий доказать себе и другим… Вот только что?
— Ну что вы, Ваша светлость… Просто признайтесь, что скучали, — я вздохнула наигранно тоскливо, старательно избегая смотреть мужчине в глаза — просто склонилась, почти касаясь его губ своими. — Или мне вас развлечь?
Он ответил поцелуем. Грубым, голодным, с привкусом граната и гнева. Прохладная ладонь под юбкой тут же сжала бедро так сильно, что я невольно застонала. Подалась ближе, мгновенно задыхаясь от вспыхнувших воспоминаний и привычного холода.
Как в самом начале . Он всегда думал только о себе, а я почему-то позволяла. И если на миг закрыть глаза…
Человек что-то испуганно воскликнул, когда стол задрожал — ифрит поставил свой кубок с таким напором, что несчастная мебель едва устояла. Шею обожгло острой болью, но отстраниться мне не дали — Дарион прижал меня к себе плотнее, укус пришелся в изгиб шеи.
— Я… не понимаю, — человек озадаченно запнулся. — Вы же говорили, что просто путешествуете, — мальчишка недоуменно и даже немного обиженно повернулся к князю. Я закусила губу в отчаянной попытке не засмеяться. — Вы… вы знакомы?
— Совсем немного, дорогой, — человек вздрогнул от моего тихого смеха, и даже удивленный князь дал шанс выбраться из своей крепкой хватки. — Вотэтот , — я ткнула длинным ногтем в сторону князя, предусмотрительно отойдя от него на шаг, — заставлял всех придворных и слуг называть меня госпожой. Думала, отдам ему сердце, а он исчезнет.
Арон шумно сглотнул, я просто пожала плечами и шустро шлепнула ифрита по руке, когда тот ко мне потянулся. Во взгляде янтарных глаз полыхнула знакомая злость — глупая ревность или желание отобрать игрушку разбираться не стала.
— А нашпрекрасный господин , — голос прозвучал ровно и даже равнодушно, а улыбка вышла идеально наигранной, — просто любит соблазнять невинных жертв. Представляешь, Арон? — Я прижала ладони к груди, неотрывно смотря в глаза ифрита. Даже вздрогнула от его ярости для полноты картины. — Использовал бедную девушку, пытался соблазнить, подкупить… Но ради чего?
Пустота на месте сердца сжалась скорее рефлекторно, чем действительно. Глупая привычка тела, как и попадаться тем, кто всегда хотел от меня что-то,кроме меня самой. Что много лет назад, когда я впервые поверила кому-то, что при встрече с тем самым человеком, который теперь просто напряженно молчал.
— Разберетесь тут сами, уважаемые господа? — мягко, ласково, так, чтобы человек окончательно запутался, а его спутники разозлились сильнее.
Официантка подошла вовремя — пока она ставила на стол тарелки с чем-то горячим и приятно пахнущим, я поспешила исчезнуть в толпе наемников и их распутных спутниц, спешащих к выходу.
В первый раз — доверилась тому, кто почти продал меня богачу ради сундука золота. Богач сгорел, несостоявшийся жених — уродливо обуглился следующим.
Во второй — поверила в дружбу, результатом которой стала смерть. Моя собственная. Далеко не первая. Увы, даже без проклятья феникс был фениксом — бессмертная тварь с кровожадным нравом.