Страница 37 из 75
12. Семь лет и один рассвет до твоего пути домой
12. Семь лет и один рассвет до твоего пути домой
Лесной воздух обжигал легкие самой настоящей безнадегой — целая чаща хищных растений, нарочно ровная дорога, то и дело путающая на поворотах. Идеальный вид, поражающий кровожадностью. Каждый шаг по скрипучему мху отдавался в висках тупой болью, будто деревья шептали проклятия вслед.
Все чаще ловила себя на мысли, чтобудто было далеко не будто: всех манил милый человеческий путник.
Компания для прогулки тоже — не восторг. Арон медленно шёл впереди, наивно насвистывая и уже обливаясь потом, а я ловила себя на том, что считаю трещины на его походном рюкзаке. Тридцать семь. Тридцать восемь. И в сотый раз разодирала в кровь отметину на шее в бесплотной попытке ее содрать.
Ифрит шёл сзади. Знала, не оборачиваясь — кожу обжигало от его пристального взгляда, но он держал дистанцию ровно в семь шагов — отследила в первый же час пути. Семь шагов между его желанием приблизиться и страхом сделать лишнее движение. И целая бесконечность до мнимой свободы.
«Не оборачивайся », — приказала себе, когда ветка хлестнула по щиколотке. Но тело ослушалось — совсем не так, как в нашу первую встречу. Я наконец осмелилась хотя бы раз посмотреть на него вопреки собственной обиде. Даже после того, как тот опустошил несколько сокровищниц, чтобы… Купить, наверное. Покупали все — а этот даже воспользовался.
— Устал, милый? — я догнала человека, коснувшись его локтя. Он вздрогнул, будто ждал какое-то чудовище, и кивнул, смущенно опуская взгляд. — Хочешь сделать привал?
— Нет, я… — он кашлянул, поправляя рюкзак. — Просто нога затекла.
Врунишка. Такого и волки загрызут, не то что эльфы с их ужасными обычаями. Его руки дрожали, а воротник рубахи промок от пота. Но я сделала вид, что поверила, и подошла к мужчине, который замер у поворота тропы, старательно делая вид, что ничего не видел.
— Прекрасный господин! — позвала я сладким голосом, нарочно растягивая слова. Так, чтобы разозлить. — Наш путник умирает от вашей спешки. Неужели вы хотите, чтобы он испустил дух прямо здесь?
Не отказал. Грубо подтолкнул человека в сторону нужного поворота, проводил взглядом меня, и слишком красноречиво промолчал, когда я замедлилась, дожидаясь его. Мужчина казался напряженным — словно боялся нарушить то хрупкое равновесие, которое я великодушно предпочла соблюдать.
Ночь опустилась внезапно, но уверенно, покрыв все долгожданной тьмой и прохладой. Арон храпел под деревом, а мы молчали, стараясь не пересекаться даже взглядами. Ифрит подкидывал в костер ветки, ломая их с громким хрустом, я уныло смотрела на пламя костра, которое рвалось ввысь с отчаянием пойманной птицы.
— Вы слишком тихий, — я перевернулась на спину, лениво накручивая на палец прядь волос не в силах оторвать от нее взгляд. Даже если я и не хотела этого признавать, с новым цветом вышло и правда красиво. В его духе. — Или я перестала нравиться?
Он не ответил. Только бросил жаркий взгляд, как в прошлую ночь. Кровь ударила в виски, воспоминания охотно предстали перед глазами: его губы на внутренней стороне бедра, пальцы, впивающиеся в бёдра. Он не закончил тогда. Намеренно.
— Раньше ты не стеснялся брать то, что хочешь, — голос прозвучал грустно, но я уже потянулась к застежке на коротком топе, нарочно медленно распутывая ленты под пристальным взглядом. — Или, может, разлюбил?
— Прекрати.
— Не переживайте, господин, я не обижусь, — улыбнуться не вышло, и я впервые за вечер испугалась. Не его — себя. Потому что знала, что следующая фраза будет последней каплей. — Сердца больше нет, а значит, вы мне его не разобьете.
Он просто усмехнулся, отводя взгляд. Вот только я успела заметить, как в немом шепоте дрогнули губы, и сразу же все поняла. Знал. С самого начала все знал.
— Ты думаешь, это смешно? — он заговорил негромко, но каждое слово прожигало воздух с невероятной яростью. — Играешь с чужими судьбами, а когда дело касаетсятвоей — бежишь. Прячешься за теми, кого не любишь, как…
Костёр вздрогнул, осветив моё лицо, и мужчина замолк. Помрачнел в считанные секунды, поняв, что сболтнул лишнего и испортил своей образ беззаботного влюбленного дурака. Резко расхотелось продолжать игру в перемирие.
— А ты у нас святой! — обида в голосе проскользнула слишком остро, и я резко подскочила, нервно одергивая юбку. — Ставишь… клеймо, — я потупила взгляд, неловко запнувшись, — не спросив разрешения! Получил новое имя в свой список? — Ткань предупреждающе треснула. Я сжала ее еще сильнее. — Ах да, мое ты даже не спросил!
Когда человек заворочался, я затихла. Не ради него и не ради себя — горло сдавило так сильно, что на мгновение стало трудно дышать.
— Ладно, давай проще. Ты хотя бы раз спросил, нужен ли мне? — я скинула туфли, осточертевшие за день, и не стала ждать ответ. Бежать, сказал он? Пожалуйста. — Вечно боишься и… Да и неважно, да? Как всегда.
Тропа услужливо повернула куда-то в чащу, когда я прошла мимо костра, утешающе лизнувшего лодыжку. Опоздал, милый. Лес, полный неведомых чудищ казался чем-то более приветливым, нежели компания стража преисподней. Да и стража? Труса, заигравшегося в могущество.
Родник встретил тишиной — жалкая лужица ледяной воды среди могучих деревьев с массивными корнями. Кровь медленно стекала с ладони на мох, заставляя тот цвести мелкими розоватыми цветами. Идеально, чтобы сдохнуть в одиночестве, и слишком мелко, чтобы утопиться.
— Извиняться не собираюсь. Но ты права, — голос прозвучал тихо в отличии от шагов — ифрит словно предупреждал меня о своем приближении, нарочно ломая ветви, но замер рядом мрачной тенью. — Я не спросил. И не стал бы.
Он остановился рядом, плечом опираясь о дерево, скрывающее меня. Руки в карманах, взгляд в никуда — будто случайно забрел сюда. Только глаза горели так ярко, что все выдавали. Искал, хотя никто не просил.
— Думал, будешь благодарна. Наконец успокоишься, — уголок его губ дернулся в подобии улыбки, но глаза оставались тёмными, как расплавленное золото в тени. — Глупо, да, звезда моя?
Цветы исчезли так же внезапно, как и появились. Те еще кровопийцы. Расчетливые и прожорливые.
— Знаешь, что самое смешное? — я обхватила колени, чувствуя, что все еще не пришла в себя. — Он… — чужое имя застряло в горле комом.
Значит, и не нужно .
— Зря. Если бы ты спросил…
Тряхнув головой, невольно взглянула на мужчину рядом — та же самая непрошибаемая уверенность в себе, прямая спина. Далеко не рыцарь и точно не джентльмен.