Страница 24 из 127
Это возвращает меня к тому импульсивному поцелую, которым она наградила меня ранее, смелый шаг, которого я, черт возьми, точно не ожидал. Но то, как ее губы прижались к моим, нерешительное прикосновение ее языка, говорило о ее неопытности. Никакой практики — просто сырое, робкое желание. Это было неожиданно нежно и разожгло во мне что-то темное и жадное, что-то, чего не было в планах, когда я последовал за ней в тот парк.
— Меня? — наконец выдавливает она. — Что значит меня? Я не вещь, которую можно просто взять.
Я пожимаю плечами и выхожу из комнаты, ее шаги следуют за мной, как я и ожидал. Каждый ее быстрый шаг позади меня буквально вибрирует от кипящей ярости. Я провожу ее в просторную переговорную зону салона, мой временный офис в поездках, и машу рукой, приглашая сесть в кожаное кресло по ту сторону стола от меня.
Ее взгляд скользит к пустынному пейзажу за окном, а затем возвращается с подозрением, когда я пододвигаю к ней документ, который мой адвокат в последнюю минуту составил сегодня утром. Она берет его, между бровей появляется милая складочка, но когда она читает, брови взлетают к линии волос, а глаза широко распахиваются от неверия.
Боже, она так легка в прочтении. Как глоток свежего воздуха после долгих лет общения с лицами, вырезанными из камня.
В тот момент, когда она осознает прочитанное, она роняет документ, будто это бомба замедленного действия, и сверлит меня взглядом.
— Ты сумасшедший, если думаешь, что я подпишу это или выйду за тебя замуж.
Я бросаю взгляд на брачный контракт.
— Условия для тебя справедливы. — И это так. Тридцать процентов моего состояния — по крайней мере, законного — перейдут к ней, как только мы официально поженимся. Она также получит «черную» карту для покупок и машину, хотя у нее не будет причин ею пользоваться — но она пока этого не знает — и многое другое. — Хочешь что-то добавить? Я открыт для переговоров.
— О Боже, ты и правда сумасшедший. — Она смотрит на меня, как на представителя другого вида. — Ты похитил меня, псих. Я даже не знаю твоего имени, а ты ожидаешь, что я буду обсуждать с тобой брачные условия? Ни за что на свете. И когда мой отец узнает об этом, ты покойник. Если только я не прикончу тебя первой.
Я жду, пока она закончит свою тираду, и слегка кланяюсь.
— Полагаю, будет неправильно, если моя собственная невеста не будет знать моего имени. — Я наклоняюсь достаточно близко, чтобы видеть ее реакцию. — Максимо Леоннотти, к вашим услугам, dolcezza6.
Она резко вдыхает, но не потому, что я назвал ее «сладкой». Узнавание заливает ее лицо, снова лишая его красок, когда понимание вспыхивает в ее глазах. Хмм.
— Полагаю, ты знаешь меня? Или, по крайней мере, слышала обо мне? — спрашиваю я, внимательно наблюдая за ней.
— Нет ни одной живой души, кто не слышал бы о Пасленовых. — Она выплевывает это название, как яд, и я усмехаюсь. Не могу представить, чтобы ее отец говорил с ней о делах, но она умна, моя будущая жена.
— Знание того, кто ты, ничего не меняет, Максимо. — Мое имя становится проклятием на ее губах. — Я не выйду за тебя замуж, даже если ты будешь пытать меня или приставишь пистолет к моей голове.
Я печально вздыхаю.
— Я боялся, что ты это скажешь. — Я достаю телефон, колеблясь, прежде чем разблокировать его, потому что знаю: это изменит динамику между нами. Если она ещё не возненавидела меня до глубины души, то сейчас это точно произойдет.
Что ж, ничего не поделаешь. В конце концов, её любовь мне и не нужна — мне нужна она сама, а также то отчаяние и ярость, которые испытает её отец, узнав, что его драгоценная дочь в моих руках. И если пистолет у ее головы не заставит ее согласиться, возможно, пистолет у чужой головы сработает.
Не говоря ни слова, я открываю свою галерею и протягиваю ей телефон. Ей не нужно никаких подсказок, чтобы запустить видео. Сдавленный вздох, вырвавшийся из ее губ, говорит о многом. Мне не видно экрана под этим углом, но я точно знаю, что она смотрит; я пересматривал это видео так много раз, что оно выжжено в моей памяти.
Действие разворачивается на крыше трехэтажного здания по соседству с главным особняком Пермети в его охраняемом поместье — том самом корпусе, который построили для его людей. Вот только несколько моих парней проникли туда ещё вчера, пока вовсю шла операция по отвлечению внимания, благодаря которой моя рыжая малышка сама прибежала прямо мне в руки.
Видео начинается с того, что мой снайпер стоит на коленях, прижимая винтовку к перилам, прильнув глазом к прицелу и наблюдая за целью. Затем камера переключается на главный дом, приближая окно на втором этаже, открывая добычу — человека в кабинете, глотающего какие-то подозрительные таблетки.
Африм Пермети.
Лицо Элиры становится мертвенно-бледным, ее хватка на моем телефоне усиливается до побелевших костяшек, она пытается вздохнуть.
— Есть еще одно видео. Листай влево, — говорю я, ненавидя то, как из нее уходит боевой дух. Мне нравился ее огонь, черт возьми.
Она проводит пальцем. Следующее видео повторяет первое, но с другой целью. Роан Пермети сидит на тихой улочке перед маленькой кофейней, принадлежащей его дяде, совершенно не подозревая об оружии, наведенном на него.
Она становится пугающе зеленой, и ее щеки, кажется, раздуваются, когда она роняет телефон почти так же быстро, как брачный контракт.
Я заставляю себя говорить, чтобы она поняла, что это за видео.
— Как видишь, Элира. Ты выйдешь за меня, или мой человек снесет твоему отцу голову с его упрямой шеи, а твой брат последует за ним.
Она вылетает из кресла и бежит в спальню в задней части самолета. Вопреки здравому смыслу, беспокойство гложет меня, когда я встаю, чтобы последовать за ней. Ради всего святого, мне не должно быть дела до того, как она это воспринимает. Она мой враг.
Но я все равно иду за ней, прямо в спальню самолета. Дверь в ванную распахнута настежь, и я нахожу ее на коленях перед унитазом, ее выворачивает наизнанку. У меня сжимается грудь при виде этого. И пока я стою и смотрю на нее, я не могу игнорировать острый укол вины, пронизывающий меня.
Я сделал это с ней.