Дьявольская лилия

К моему удивлению, он запрокидывает голову и разражается искренним смехом, и его ямочки раскрываются во всей красе. У меня перехватывает дыхание от того, как это беззаботное выражение лица превращает его из просто красивого мужчины в зрелище, от которого невозможно оторваться. В буквальном смысле я забываю дышать.

Так, наверное, и выглядит смерть от чужой улыбки. Потому что да, я почти уверена, что вот-вот умру.

Я прижимаю ладонь к горлу, как будто это каким-то образом поможет успокоить мой бешено бьющийся пульс, но на самом деле это лишь напоминает мне, что нужно дышать. И даже тогда я не уверена, что делаю это правильно.

— Пойдем, — говорит он, когда его смех стихает, и протягивает мне правую руку. Я моргаю, глядя на его протянутую ладонь, на миг теряясь, но прежде чем я успеваю во всем разобраться, он снова усмехается и просто накрывает мою маленькую ладонь своей. При этом прикосновении по мне пробегает волна тепла, и я застываю, завороженная тем, как идеально наши руки сочетаются друг с другом.

Его загорелая рука полностью охватывает мою бледную, и и почему это зрелище так меня волнует?

Не должно было бы.

— Пойдём, — подбадривает он, и его голос становится хриплым и низким, заставляя мой взгляд устремиться к его глазам, и… о.

Жар в его глазах ясно говорит, что это невинное держание за руку действует на него не меньше, как и на меня. Он сжимает мою руку сильнее, и мы начинаем идти бок о бок.

Каждый нерв в моем теле вибрирует от ощущения его тёплого тела рядом со мной, его сильных пальцев, переплетённых с моими, и его опьяняющего аромата, наполняющего мои ноздри, пока он не занимает все мои мысли в моей голове.

Пока мы идём, нас останавливает пожилая пара, которая, судя по всему, гуляет по парку. Женщина сияет, глядя на нас.

— Здравствуйте! Какая чудесная пара, — говорит она звонким, добрым голосом. — Вы напоминаете мне нас с Артуром тридцать лет назад. Её муж хихикает, поднимая их соединённые руки в знак их связи.

— О нет, мы не… — я начинаю поправлять её, но итальянец просто улыбается и благодарит её, заставляя меня бросить на него гневный взгляд, пока мы продолжаем идти. — Всё, что слетает с твоих губ, — ложь?

— Не всё. Например, я действительно покажу тебе лучший вид на Нью-Йорк. Но сначала, может быть, займёмся тем, чего хочешь ты. Потому что после того, как ты увидишь этот вид… всё остальное померкнет.

Я фыркаю.

— Значит, ты уже отказываешься от своего обещания показать мне лучший вид? Даже не удивлена.

За нами идут несколько мужчин, стараясь выглядеть непринужденно в обычной одежде, и хотя для обычного наблюдателя они могут слиться с толпой, я узнаю телохранителя с первого взгляда. Всю жизнь за мной следили, и я уже слишком хорошо знакома с этим, чтобы распознавать их. Мой взгляд мечется к моему темноволосому Адонису. Они охраняют его?

— Нет, красавица, я не отказываюсь. Слышала когда-нибудь об отсроченном удовольствии?

— Я не мазохистка, так что эта идея мне не близка, — рассеянно отвечаю я, украдкой бросая ещё один взгляд назад. Его смех раздаётся снова, на этот раз глубже, и я замечаю что-то странное. Мужчины позади бледнеют и обмениваются взглядами при звуке его смеха.

Что? Что в этом такого странного?

— Ну… — Он замолкает, заметив направление моего взгляда. — Всё в порядке, Элира. Они со мной.

— О? Тебе кто-то угрожает? Зачем тебе телохранители?

— Они не телохранители. Они просто… со мной.

Его ответ загадочен, и я ещё больше запуталась. Мне следовало сопоставить факты в тот самый момент. Это был мой первый намёк. Но я была слишком поглощена моментом.

— Ну, пойдём, — говорит он, меняя тему. — Я слышал, здесь есть несколько весьма занятных развлечений.

Он оглядывается и едва заметно подзывает одному из мужчин, который подбегает, достает сложенную брошюру из внутреннего кармана и протягивает её итальянцу.

— Ты правда не собираешься назвать мне своё имя? — настаиваю я, когда тот мужчина растворяется в толпе. — Если не скажешь, я просто буду в мыслях называть тебя “итальянец”.

Его губы изгибаются в улыбке, когда он развернул брошюру.

— Ничего страшного, красавица. Пока можешь называть меня так. Моё имя узнаешь, когда придёт время.

Он протягивает мне брошюру. Я хмурюсь, пробегая её глазами. Это что-то вроде путеводителя по парку с перечнем аттракционов. — Что это?

— Выбери, куда хочешь пойти.

— Хм.

Я пробегаю глазами по списку, и мои глаза загораются при виде одной конкретной позиции.

— Можем пойти в парк аттракционов “Fantasy Forest”? — выпаливаю я, и нервно закусываю губу. — Но… похоже, он для детей. Мысль о том, что придётся болтаться среди кучи кричащих детей, не слишком привлекательна, каким бы увлекательным ни казался этот парк развлечений.

Он приподнимает бровь, но в уголке его рта заиграла шутливая улыбка.

— У веселья нет возрастных ограничений. Хочешь туда…значит, пойдём.

Он кивает своему телохранителю, который вытаскивает телефон и быстро звонит по-итальянски.

Всё ещё держа меня за руку, красавец-итальянец ведёт меня по тихой дорожке. Мы идём в уютной тишине несколько минут, любуясь окружающей красотой, пока до моих ушей не доносятся отчетливые крики маленьких детей.

О нет. Я мгновенно напрягаюсь. Может, это была ошибка. Дети, конечно, милые, но только издалека, желательно там, где я не слышу их истерик и не сталкиваюсь с липкими ручками. Ни за что не собираюсь я проводить свой единственный выходной в окружении плачущих детей.

Мы поворачиваем за угол и попадаем в хаос. Тропинка впереди забита родителями, которые, судя по измученным лицам, вот-вот сорвутся, таща за собой ныющих и капризных детей, и все они, кажется, направляются прямо к нам.

Итальянец направляет меня на свежескошенную лужайку, его люди окружают нас с двух сторон, пока мы ждём, пока толпа рассосредоточится.

— Что происходит?

Но никто мне не отвечает.

Через несколько томительных минут, когда дорожка наконец освобождается, итальянец ведёт меня обратно на неё, и мы входим в неестественно тихий парк аттракционов. Я оглядываюсь…и у меня отвисает челюсть, когда я впитываю открывшийся вид.

Парк пуст. Каждый аттракцион, каждый киоск — пуст. За исключением нескольких очень нервно выглядящих сотрудников, это похоже на город-призрак. Что, чёрт возьми, только что произошло?

— Э-э… Кажется, сегодня парк закрыт, итальянец, — медленно говорю я. — Наверное, поэтому те семьи и попросили уйти.