Жизнь нас поимеет

Подработка в кабаре

Жизнь пропускает нас сквозь жернова событий, и в моменте перестаёшь ждать от людей конкретики. Разочарование уходит, непонимание тает, оставляя отстранённое удивление. Лес посреди каменных джунглей кажется чудом: вокруг небоскрёбы, эстакады, асфальт, а здесь — зелёный островок, заноза в теле мегаполиса. Вон БМВ с номером 911, вся во мху, страховка — 2005-го. На этом месте оборвалась чья-то история, а машина стала памятником прошлого, застывшим в настоящем.

*

Время лечит, но не легче в плену воспоминаний. Поиски себя превратились в блуждание по лабиринту прошлого. Командировочные, призванные облегчить бремя, испарились. Долговые обязательства, повседневная суета, большая часть заработка — детям и бывшей жене. Звонок бывшего сослуживца Кензофарова Камиля прозвучал как нельзя кстати. Зная о моих метаниях, он предложил втянуться в подработку охранником в ночные смены выходных дней. Ночь — пять тысяч рублей. Предложение заманчивое. Место встречи — метро «Таганская», далее на машине Камиля. Мои фантазии рисовали блеск перьев и завораживающий ритм канкана. Реальность оказалась лишена романтического флёра ожиданий.

Мы остановились у многоквартирного дома и спустились в цоколь. В полутёмном коридоре нас встретила девушка в одном лишь нижнем белье — Ника Шлюфт. Она одарила Камиля двойным поцелуем, затем обернулась ко мне и протянула руку.

Коридор вёл в большой зал, где в полумраке царили звуки музыки. По левую руку располагался небольшой бар, рядом с которым стояли два бильярдных стола. Неподалёку манила дверь с многообещающей надписью: «VIP-сауна, бассейн». Зал переходил в арку, по обе стороны которой располагалось восемь комнат в различной цветовой гамме. Закончив осмотр, мы вернулись к началу маршрута. Камиль указал на дверь, почти слившуюся с тёмно-шёлковой обивкой. Крошечная семиметровая комнатка вмещала два стула и стол с монитором, выводившим изображение с камер главного зала. На потолке висели красные лампы. Пока осматривал рабочее место, в проёме возникла полуобнажённая миниатюрная девушка.

— Ника сказала, здесь новенький.

— Кыш отсюда, фифа! — рявкнул Камиль.

Смеясь, она упорхнула, оставив после себя тонкий шлейф женского аромата.

— Послушай, Кензо… — начал я.

— Давно ко мне так не обращались, — усмехнулся он. — Ладно, к делу. Сидим здесь и наблюдаем за главным залом. Дальше туалета не рыпаемся — он слева от бара. Не мелькаем и не мешаем.

— А если…

— Никаких если! Девочки работают, клиенты не бузят. Вон восемь ламп на потолке — это комнаты за аркой, слева направо. Загорится — сразу идём. Держись рядом, и всё пройдёт гладко. Вопросы?

— В комнатах нет камер?

— Это, брат, обычный интимный салон, комнаты для эротического массажа.

— Значит, канкан здесь не танцуют?

— Ещё как танцуют, клиента надо разогреть перед главным номером.

Работа не кипела. Минуты тянулись мучительно. За час в кабаре пришло трое мужчин. Мы на телефоне смотрели «Бегущего по лезвию». Немного расслабившись, посмотрел на Кензо.

— Как ухо, Кензо? Осколки вынули?

— Всё в порядке, как новое. Две отопластики, хрящи нарастили. Половину осколков достали, осталось парочку операций. Смотрю, тебе скучно. Иди в зал, скоро шоу. Сядь у стойки и следи, чтобы к танцующим девушкам никто не лез. Затем возвращайся. И слюни не распускай.

Зашло ещё семеро парней. Свет в зале приглушили, создавая атмосферу предвкушения. На сцену вышли двенадцать девушек. Зрелище напоминало конкурс красоты с пикантным оттенком.

Уникальные шедевры страсти в откровенных пеньюарах. Ансамбль интимной солянки на любой вкус. Мужчины расположились на мягких диванчиках, потягивая коктейли.

Танец завораживал, публика не сводила глаз со сцены, но как только музыка стихла, парни потянулись к танцовщицам. Один из ценителей прекрасного шлёпнул миниатюрную азиатку по ягодице. Я сорвался с места, готовясь схватить его за грудки, однако рука легла мне на плечо.

— Танец закончился, иди в каморку, — прошипел Кензо, оттаскивая меня.

— Но…

— Без но…

Он потащил меня по коридору. Позади слышался смех азиатки. Мы вернулись на пост.

— Ты пойми, посетителям многое дозволено, но до поры. Сейчас каждый выберет девушку и уйдёт в комнату для массажа. Секс не входит в программу, всё легально, девочки работают руками. Кто захочет большего, платит отдельно — нас это не касается.

— А если клиент перейдёт черту?

— Тогда мы входим. Под каждой кроватью — тревожная кнопка. Унижение или причинение боли — и мы в деле.

Через пару минут зал опустел, девочек разобрали. Мы с Кензо почти забыли о мониторе, поглощённые фильмом.

— Знаешь, Кензо, мне кажется, в обществе творится неладное. Пока наши парни там истекают кровью, здесь — бездушное спокойствие.

— Деньги и наслаждения, — пробормотал он, не отрываясь от телефона.

— А родина, семья, вера?

— Не тебе про семью говорить! Долго твоя жена тебя ждала?

Я промолчал.

— Меня уже списали, а тебя держат на психодинамике чуть меньше года. Вернёшься — кому ты нужен? Ты нас спас, а кто-нибудь сказал спасибо?

— Ты сказал!

— Да хватит тебе, я жить хочу, — вспыхнул он. — Не собираюсь погибать за толстосумов, которые с экранов твердят о родине. Думай о детях, которые видят тебя раз в год и молятся, чтобы папа вернулся живым. Понимаешь, Добрыня?

Повисла тяжёлая тишина.

— Вначале я верил, — спокойней продолжил Кензо. — А теперь словно одеяло, которое дёргают в разные стороны. Люди гибнут, политики обещают скорую победу. Уйти бы с передовой за Урал и посмотреть, как богачи улетят, мигранты разбегутся, народ опомнится и встанет в ружьё.

— А я думаю, главное — сохранить страну.

— Добрынюшка, жизнь давно поимела смысл. Пока наши ребята воюют, сюда прут эмигранты, занимая наши места. Нет уж, я сам за себя постою, надоел инфошум.

Над головой вспыхнула седьмая лампа, пульсируя зловещим кроваво-красным светом. Её мерцание завораживало. Кензо, словно подброшенный пружиной, сорвался с места к двери, возле которой стояла бейсбольная бита.

— Что это, Кензо?

— Деньги, брат!

Мы почти бегом устремились к седьмой комнате. Кензо без колебаний выбил дверь. Я следовал за ним. Ворвавшись в комнату, увидел, как на кровати извивалась девушка, а сзади неё мужик воплощал свои сексуальные фантазии. Кензо, без тени смущения, обошёл ложе и всадил биту в грудь распалённого кобеля. Тот с криком рухнул на пол.