Страница 70 из 76
Ну если так… Вот, не зря я посчитал, что укрепление доверия и дружеских связей с этим парнем пойдет мне на пользу. Члены труппы засуетились и стали собирать инструмент. Я выглянул в окно и увидел, что прохожие потихоньку стали расходиться. А там и Тихон сумел пробиться поближе к подъезду. В Михайловский дворец мы отправились спустя час. Генрик сел в мою карету, а остальным наняли экипаж.
— Тепло тут у тебя, — удивился парень. — И как это возможно?
Он не первый, кто такой вопрос задает, у меня уже ответ отрепетирован. А там мы от музыкальных тем на бытовые перешли. Мне было интересно, чем живет музыкант, к чему стремится. Он тоже меня о планах расспрашивал и очень огорчился, когда узнал, что я планирую себя посветить развитию родового поместья.
— Но ведь у тебя талант к музыке! — пытался переубедить меня парень.
— Я еще и рисую хорошо, — пожал я плечами, — и что? Музыка и рисование — это для души. Но если стану именно работать в этом направлении, то мне это быстро наскучит. И то, что позволяет отвлечься и расслабиться, станет вызывать муку, а не удовлетворение.
— Как знаешь, — огорченно вздохнул Генрик. И тут же вскинулся. — Погоди, ты еще и рисовать умеешь? Покажешь свои работы?
Короче, под конец поездки он уговорил меня сделать его портрет. И я даже решил не брать с него платы за это. Все еще памятной была его помощь в салоне. Да и парнем он был в общении легким, без надменности и предвзятости. Осталось только время на это найти, а пока — надо настроиться и не оплошать уже в доме Елены Павловны.
* * *
Ходить по зимнему Петербургу долго девушки не смогли. Уж очень промозглый ветер подул с моря, заставляя их дрожать. Что сразу заметил Иван и предложил переместиться в более уютное место:
— Уверен, вы никогда ничего подобного не видели! — авторитетно заявил он. — Придется немного проехаться, но поверьте — оно того стоит!
И действительно, когда нанятый экипаж доставил их к трехэтажному зданию, сестры были поражены. Не внешнему виду строения — тут оно мало чем отличалось от своих «соседей», а тому, что оказалось внутри. Центральная часть у здания отсутствовала, но при этом была накрыта стеклянным потолком. А вокруг образовавшегося двора ярусами вверх уходили торговые ряды. Не такие, как на базаре, а собранные в одном месте небольшие магазинчики с модной одеждой, ювелирными украшениями и изделиями мастеров. И кроме этого здесь же был ресторанчик, бильярдный зал и… то, что девушки и впрямь нигде и никогда не видели — комната восковых фигур и анатомический музей! Все это располагалось на первых двух ярусах.
— Третий отведен под гостиничные номера, — заявил Иван, проводя небольшую экскурсию по необычному торговому дому с названием «Пассаж»*.
* — такой дом действительно существовал и являлся торговым и культурным центром для людей среднего достатка. В нем же в начале 1860-го года был открыт «Литературный фонд» Александром Дружининым и Иваном Тургеневым, привлекая еще больше образованных, но не слишком богатых людей
Насте с Аней понравилось в этом удивительном торговом доме все, кроме анатомического музея. Вот он вызвал оторопь и отвращение. Девушки искренне не понимали тех, кто восхищался и с неподдельным любопытством смотрел на заспиртованные в банках органы, фотографии уродцев и модели «сосудов» человека, в которые вводили подкрашенную жидкость, показывая, как та распространяется по телу человека. Музей они покинули очень быстро. А вот в магазинчиках с модной одеждой задержались надолго. И лавка ювелирная не оставила дам равнодушными. Что конечно же заметил Иван и не удержался от покупки для Анны красивой серебряной броши. Сами сестры денег с собой почти не взяли — так, по мелочи, которую получили от Романа. Покушать один раз в недорогом ресторане хватит и только.
Вот как в этом торговом доме. Тем более что времени с начала прогулки прошло уже прилично, и есть сестрам хотелось все сильнее.
— Ой, мы же обещали Роману, что предупредим, если к обеду не вернемся! — вспомнила Настя.
— Можно же отправить ему записку, — спокойно пожал плечами Иван.
Выбрав свободный столик в ресторане торгового дома, Настя быстро набросала весточку для любимого ушла к выходу — найти какого-нибудь мальчишку, который поработает за курьера. Чем и воспользовался Иван, решив поговорить с Аней наедине.
— Анна Петровна, — собираясь с духом, начал Милашин. — Вы мне понравились еще до нашей первой встречи, когда я только увидел ваш портрет в каюте вашего отца. А когда я увидел вас… могу сказать лишь одно — никакой портрет не способен передать вашей красоты!
Девушка смущенно улыбнулась и непроизвольно коснулась своей шеи, как бы поощряя мужчину продолжать.
— С той поры я ни на минуту не забывал о вас. Писал письма — вы получили их?
— Да, мне было очень приятно. А вы разве еще не получили мой ответ?
— Пока лишь один. То письмо я храню со всей тщательностью! Анна Петровна, — Иван не выдержал и взял ладонь девушки в свои руки. — Я вас люблю! Скажите… могу ли я надеяться, что мои чувства взаимны? — выпалил мужчина и напряженно замер.
Девушка тоже застыла, пытаясь понять, как ей быть дальше. С одной стороны — Ивана она не любила. Но и неприязни у нее к нему не было. Да что уж там — никто раньше так долго не писал ей письма и не радовался при новой встрече, как этот мужчина. Девушка видела, что он искренен в своих чувствах. И Анна охотно бы попыталась с ним сблизиться, если бы… если бы не пророчество. Связать свою жизнь с Милашиным, это гарантированно покинуть родной дом. Жить в столице, о чем иные провинциальные девушки лишь мечтают. Но это же означало — находиться вдали от Романа. А ведь та цыганка прямо сказала, что только Винокуров сможет защитить их с Настей от неминуемой смерти! И что выбрать? Быть рядом с Романом под постоянным страхом смерти и с неясными перспективами о личном счастье, или же — короткую, но яркую жизнь с Иваном? Казалось бы — лучше жить пусть недолго, но счастливо, однако Аня боялась смерти. До дрожи в коленях пугалась, когда думала о ней. И умирать через год не хотелось категорически.
— Что-то не так? — заметил промелькнувшую тень страха на лице девушки мужчина.
— Нет, просто… — не знала она, как подобрать слова и что ответить. — Я не могу… Роман…
— Винокуров? А причем здесь он? — удивился Иван.
— Просто если соглашусь, то Роман… я ведь умру… — прошептала Аня, все больше проникаясь словами Милашина и тем, что за ними последует. Ее всю затрясло от страха, когда он представила, что пророчество сбывается.