Сын помещика - 12

Глава 19

9 декабря 1859 года

Петербург. Здание Главного Адмиралтейства

Николая Карловича я нашел на рабочем месте. Заодно и его должность полную узнал — директор Инспекторского департамента. А я думал, что заместитель морского министра она называется. Зато сразу стало ясно, почему он отправился проверять Петра Егоровича, а не кто-то другой.

На входе меня далеко не сразу хотели впускать. Пришлось ждать почти полчаса, пока обо мне доложат адмиралу, а затем он даст команду меня пропустить.

— Что-то случилось? — тут же спросил Краббе, когда мы поздоровались.

— Хотел уточнить один момент. Значат ли слова Его Высочества Константина Николаевича, что я не могу исполнять песню в салоне Ее Высочества Елены Павловны? Или там — место подходящее?

— Это решать самой Великой княгине, — пожал плечами адмирал. — Будь уверен, о произошедшем у Виельгорских она наверняка уже в курсе. Впрочем… можешь сам у нее спросить, когда сегодня к ней придешь. Твое приглашение туда никто не отменял. Это все или что-то еще?

Похоже, адмирал был сильно занят и мягко на это мне намекал. Поблагодарив за ответ, я поспешил покинуть его кабинет. В столице у меня не так много заступников, чтобы вызывать недовольство у Краббе. Итак из-за своей безалаберности вчера вечер лишь чудом закончился без большого скандала. Но ведь не всегда мне будет везти? Удача — дама переменчивая.

Ехать в свою комнату я не видел смысла, а поэтому сразу отправился к своей труппе. Посмотрю, чем они занимаются.

— Чудно, господин, — вдруг постучался ко мне в салон кареты через форточку Тихон.

— Что такое?

— Да толпа собралась возле доходника, не подъехать. Че это они там собрались-то?

Парень остановился метров за пятьдесят до нужного мне дома, так как дальше и впрямь стояла толпа людей и, задрав головы, смотрела на окна доходника. Причем в ту сторону, куда выходили окна комнат членов моей труппы! Да что там случило… Тут до моего слуха долетела музыка. Крайне непривычная для этого времени, зато хорошо знакомая мне. Правда уже слегка переработанная, но все равно — не узнать саундтрек к «Пиратам карибского моря» было невозможно. И вот ради того, чтобы послушать это, прохожие и столпились под окнами доходного дома.

Да уж, я слышал, что Петербург — культурная столица нашей страны, а сейчас вижу, насколько правдиво это выражение. На улице ведь стояли и, затаив дыхание, слушали музыку не только прохожие офицеры, которых в этом районе было большинство, но и простые мещане: дворники, несколько полицейских, разносчицы пирожков, даже мальчишки с девчонками из бедных семей. Протиснуться через эту толпу ко входу в доходник ушло немало времени. Окна в комнате моей труппы были распахнуты настежь, несмотря на зимнее время, и я опасался — как бы и Тишков вновь не слег, и остальные не простудились. Зато хорошо было слышно, как репетиция иногда прерывалась, Генрик что-то объяснял музыкантам, потом все возобновлялось вновь.

— Ну, Генрик, — покрутив головой, усмехнулся я. Не стесняется и использует подвернувшихся музыкантов по полной.

В самом доходном доме перед дверью в комнату музыкантов стоял домовник, прислушиваясь к тому, что происходит за стенкой. Когда он увидел меня, решительно идущего к двери, то тут же заступил мне дорогу и нахмурился.

— Велено не мешать господам в их репетиции! — веско произнес он.

— Это репетирует моя труппа, — не растерялся я. — И если ты меня не пропустишь, то они могут и опоздать к Ее Императорскому Высочеству Елене Павловне, которая лично позвала их на выступление.

При имени Великой княгини домовник изрядно стушевался и сделал шаг в сторону. Чем я тут же и воспользовался, наконец зайдя в комнату Ульяна Игоревича. Так-то членам труппы три комнаты в этом доме были выделены, но Завадскому самая большая по размеру досталась. Неудивительно, что репетировать Генрик решил в ней. Но даже так чтобы вся труппа влезла вместе с инструментами, из комнаты пришлось вынести почти всю мебель.

Сам Венявский стоял в центре и исполнял одновременно роль скрипача и дирижера. Завадский со своими барабанами сидел около окна справа от входа, Тишков с Бродниковым на противоположной стороне от старика, а гитаристы расположились между ними. На них в основном и смотрел Генрик, стоя спиной к двери. Неудивительно, что он не заметил, как я вошел.

— Не сбиваться! — неожиданно рявкнул парень на Ивана с Андреем, которые увидели меня и хотели прервать исполнение. Но окрика Венявского послушались и продолжили играть.

Я решил сейчас не прерывать их, а дождаться перерыва в репетиции. Он наступил довольно скоро — всего через две-три минуты. Сама-то композиция была недлинной. И даже с доработками Генрика она увеличилась максимум до пятиминутного исполнения.

— Кхм-кхм, — покашлял я, когда наступила секундная тишина, а Генрик опустил свою скрипку.

Парень удивленно оглянулся. На его лице застыло раздражение и желание «послать» незваного гостя… Пока он не понял, кто именно вмешался в ход репетиции.

— О, Роман! Ты уже освободился?

— Да. А вы, я смотрю, зря времени не теряли. Кстати, может закрыть окна? Не хотелось бы, чтобы люди простудились и заболели.

Григорий Лукьянович при моих словах инстинктивно вздрогнул и тут же поспешил захлопнуть окна, чтобы не выпускать тепло.

— Да как-то жарко стало, — пожал плечами Генрик, равнодушно глядя на засуетившегося Тишкова. — Вот кстати — как тебе мое прочтение твоей музыки? — оживился он.

— Великолепно, — искренне ответил я парню. — Пожалуй, я готов подарить тебе эту композицию. Распоряжайся ей по своему усмотрению.

Генрик изумился, но отказываться не стал. Я же решил таким образом свести с ним более тесное сотрудничество. Не зря ведь еще утром думал, что мне нужно менять свой подход и налаживать связи. Вот на парне и буду отрабатывать навык. Солист императорского двора имеет большой авторитет среди местной знати, как я убедился по вчерашнему вечеру. Пренебрегать им не стоит. Но дальше пришлось огорчить Венявского, что продолжить репетицию здесь и сейчас не получится.

— Нам нужно прибыть во дворец Ее Высочества Елены Павловны, — развел я руками.

— Тогда я с вами! — заявил Генрик.

— Ты уверен? Без приглашения…

— Ее Императорское Высочество наделила меня правом посещать ее дом в любое время, — отмел мои сомнения и опасения Венявский. — Не переживай, я тебя не подставлю тем, что мы прибудем вместе, — понял он мою растерянность.