Страница 60 из 76
В слова Матвея Юрьевича, что он сможет настроить музыкантов столицы против меня, я поверил сразу. И теперь передо мной встал иной вопрос — а что скажет Елена Павловна, узнав, что Виельгорский не захотел дать нам площадку в своем салоне для выступления? Тоже откажет? Или все же решит послушать нас, но уже не перед публикой, а лично? Как бы то ни было, а надо идти к труппе и огорчить их плохими новостями. Особенно расстроятся мои девушки, у которых сегодня должна была состояться премьера их выступления.
Как и думал, артисты моей труппы были в шоке от решения Виельгорского. Настроение это не прибавило никому, а у Насти чуть слезы на глаза не навернулись. Но инструменты пришлось убрать и отнести обратно в нанятую карету. Одно хорошо — из своего дома Матвей Юрьевич нас не выгонял, поэтому я собирался дождаться Краббе и поговорить с ним о сложившейся ситуации. А там, глядишь, и с Его Высочеством смогу познакомиться лично.
Пока ждал адмирала, решил прогуляться по залам дома Виельгорских. Тут и успокоиться нужно, и подумать, как быть дальше. О том, что в этом доме живут ценители музыки, говорило буквально все. На стенах висели портреты известных музыкантов, а не только членов графского рода, во многих комнатах были инструменты — не нужно было за ними отправлять слуг, если захочется помузицировать. Сама мебель была тоже расставлена так, что позволяла комфортно разместиться небольшой группе людей рядом с желающим что-то исполнить музыкантом. Выбор инструментов был немаленьким. Я заметил почти все их виды, известные на нынешний год — от балалайки до рояля. Правда та же балалайка лежала на подставке, словно музейный экспонат, а вот роялем часто пользовались. На стульчике музыканта даже уже появились характерные протертости, а на инструменте лежала тетрадь с нотной записью известных произведений.
К моменту прихода Николая Карловича моя первоначальная растерянность и, что уж тут греха таить — задетое самолюбие, пришли в норму. Я был снова спокоен и сосредоточен. К тому же эта прогулка по залам натолкнула меня на мысль, что выступить и мне и сестрам вполне может получиться. Раз это музыкальный салон, где люди могут разбиваться на группки по интересам, то можно взять ту же гитару и исполнить одну из уже явленных миру песен. Вроде как «для своих», но и гости графа их услышат. А там по их реакции можно будет определить — стоит ли мне вообще пытаться завести с ними какие-то контакты, или выбросить из головы эту идею и сосредоточиться на работе по другим направлениям. Ведь я изначально не ставил перед собой цели стать знаменитым артистом и музыкантом, потому и расстраиваться нечему.
— Роман, я думал, ты будешь с труппой готовиться, — сказал адмирал, когда мы столкнулись недалеко от парадного входа в особняк. Это не было случайностью — я успел заметить в окно, как Краббе выходит из кареты, и поспешил спуститься и встретить его в доме раньше Матвея Юрьевича.
— Граф Виельгорский передумал давать нам такую возможность, — развел я руками. — Переживает за нежный слух своих гостей. Но меня сейчас не это волнует. В конце концов, главным слушателем будут являться не они, а Его Высочество. Ведь ради выступления перед ним мы прибыли в столицу. И посещение салона Ее Высочества Елены Павловны, насколько мне известно, не отменено. Сможем ли мы там выступить? Или Ее Императорское Высочество повторит поступок графа?
Пока я говорил, настроение адмирала медленно портилось. Но он удержал себя в руках от эмоциональных высказываний.
— Благодарю, что предупредил меня. Я поговорю с Его Императорским Высочеством Константином Николаевичем. Уж он-то точно захочет послушать твою песню, может даже приватно, если все пойдет совсем плохо. Но раз ты здесь, то граф вас не выгонял? — тут же уточнил Краббе.
— Нет, только отменил выступление.
— Уже хорошо, — кивнул мужчина. — Не переживай, настроение у творческих людей переменчиво. Тебе ли не знать, — вдруг хмыкнул он.
Эдакий небольшой камень в мой огород, когда я не дал адмиралу вторую песню сразу, но потом все же «сочинил» ее. Тут и Виельгорский, которому сообщили о прибытии Николая Карловича, до нас добрался. Его превосходительство не стал сразу же требовать от графа каких-то объяснений причин его поведения. Вежливо поздоровался, справился о самочувствии пожилого дворянина, пожелал тому хорошего вечера. Граф ответил в том же духе — обычная светская любезность без обсуждения конкретных тем. Со мной он не был так учтив, что и понятно — у меня ни должности, ни связей кроме самого адмирала, да и происхождение хоть и благородное, но по меркам старых родов Винокуровы еще недавно сиволапыми мужиками были.
После взаимных приветствий Матвей Юрьевич предложил Краббе пройти в главный концертный зал, а сам уже двинулся встречать нового гостя. Время начала «работы» салона как раз подошло, и люди стали подтягиваться к особняку. Адмирал оказался одним из первых — наверняка изначально хотел просто проконтролировать, как труппа себя чувствует и все ли у нас готово. Что ж, правильный подход к делу, который уже позволит Краббе не оказаться в неудобном положении перед Великим князем, если бы он приехал в салон одним из последних.
Снова поговорить с Николаем Карлович я смог спустя четверть часа. За это время половина гостей салона уже собралась и сейчас люди с удовольствием общались со старыми знакомыми, да изредка поглядывали на меня с сестрами Скородубовыми. Все же мы — новые лица здесь. Нас не чурались, но поддержать разговор о музыке я не мог, в силу своей далекости от современных течений, а девушкам было ближе распространенное в стране творчество того же Алябьева, Гурилева и Варламова. Но все трое уже умерли, пусть и оставив после себя великое наследие, а пришедшие в салон гости предпочитали обсуждать сегодняшний день и развитие музыки в будущем. И вот эту тему девушки поддержать уже не могли, не являясь композиторами или хотя бы известными певицами. Из-за чего мы пока были предоставлены сами себе до возвращения адмирала.
— Роман, пока я не говорил с Матвеем Юрьевичем о возможности поменять его мнение, — сразу заявил Николай Карлович, — жду Его Высочество. Если Великий князь пожелает все-таки послушать вас и выразит это во всеуслышание, то графу придется пойти ему навстречу. В противном случае это грозит ему неудовольствием со стороны императорской семьи и самого государя. Он на это не пойдет, — убежденно сказал мужчина.