Страница 49 из 76
И так — во всем. Взять те же клозеты. В императорском дворце подобные описанному Романом унитазу давно чаши стоят. Но то — во дворце! А он у себя в поместье поставил. Или поведанный им способ изготовления игрушек для крестьян? Когда в день их могут сразу по тридцать-сорок штук клепать всего лишь три девицы. Чудо! О такой производительности каждый купец лишь мечтает — а юноша делает. Просто потому, что не знает, что это «невозможно».
«Надо будет кого из ученых мужей позвать, пусть оценят его технические познания. Да и натолкнуть на какие мысли Роман их сможет», — решила Елена Павловна.
Сама она хоть и имела тоже достаточно широкий кругозор, но в прикладные науки вникала мало. Однако прекрасно понимала их важность для развития страны.
Отдельным моментом шло отношение Романа к крестьянам их поместья. Юноша не только осознавал необходимость крестьянской реформы, но уже и усиленно готовился к ее последствиям. Его идея — компенсировать скорые потери доходов поместья от утраты барщины и оброка постройкой новых производств малого типа — была хороша. Да, об этом и иные много говорили. Да и сам император был бы рад видеть увеличение фабрик и мануфактур в стране. Вот только на пути такого благого начинания вставало две очень значимых проблемы: нежелание одной части помещиков что-то менять и невозможность ставить те самые фабрики и мануфактуры другой части помещиков из-за долгов. Все-таки прежде чем любое производство начнет давать прибыль, в него стоит весьма и весьма вложиться. Роман же и здесь нашел выход.
— «Готовое дело под ключ», — с улыбкой вспомнила Великая княгиня слова юноши.
Сами Винокуровы шли как раз вторым путем. Уже и лесопилка у них работает, вот мастерская игрушек появилась, мельницу собираются ставить. Все производства небольшого объема в рамках страны, но для отдельного маленького рода — большое подспорье. Когда речь зашла о возможности распространить их опыт, и всплыли слова юноши про «дело под ключ». Роман свое предложение пояснил так: надо подготовить несколько типовых проектов малых мастерских или иных приносящих прибыль дел, стоимость которых можно просчитать заранее — и не выдавать помещикам живые деньги на их постройку, а давать расписку — о готовности государства или банков вложиться в строительство такого производства. Сам помещик в этой схеме получает контроль над предприятием уже после его постройки, и будет выплачивать кредит с доходов от дела. Ну и присматривать за ним, чтобы оно этот доход все же приносило — иначе как же он кредит отдаст?
Елена Павловна увидела в этой идее юноши еще один аргумент в споре с упертыми помещиками, противящихся реформе. Да и с Черкасским и Самариным пускай Роман поговорит, а Елена Павловна потом спросит у них — насколько возможно претворить в жизнь эту его затею. И можно ли внести очередную правку в реформу, если идея им понравится.
— «Золотого мальчика» нашел Николай Карлович. Надо бы сказать Константину, чтобы поощрил его за эту инициативу.
* * *
Поместье Воробьевых
— Барин, к вам господин Плужников просится, — сообщил Воробьеву лакей.
— Я же сказал — не пускать его на порог! — вспыхнул Виктор Семенович. — Гони его в шею!
— Он утверждает, что имеет до вас важные новости, — опасливо решился добавить мужик.
Чуть пожевав недовольно губами, старик все же кивнул.
— Ладно, тогда зови. Но предупреди, что коли мне не понравятся его слова, то его погонят палками и плетью, — последнее Воробьев добавил неспроста, надеясь, что угроза отпугнет стряпчего Дарьи, с которым видеться Виктору Семеновичу не хотелось.
Слуга тут же поспешил скрыться с глаз грозного барина. В отличие от покойного Юрия Семеновича, его брат хоть нравом был почти такой же, вот только гораздо более крепкий телом и мог сам выполнить свои угрозы, а не приказывать другим мужикам. С теми-то уже была договоренность не бить в полную силу, ведь они сами могли оказаться на месте поротых. А тут так не сжульничаешь.
Через несколько минут в кабинет Воробьева зашел Константин Евгеньевич.
— Здравствуйте…
— Чего пришел? — перебил мужчину старик, старательно отыгрывая роль недовольного барина.
— Вот, вам на подпись, — не обидевшись столь холодному приему, протянул бумагу стряпчий.
Мельком пробежавшись глазами по документу, Воробьев тут же его порвал, а сам недобро посмотрел на стряпчего. С недавнего времени все, что было связано с женой покойного брата, вызывало в Викторе Семеновиче дикую неприязнь, перекидывающуюся на всех, кто был с ней связан. А тут, раз уж начал играть роль самодура-помещика, старик решил идти до конца:
— Я уже говорил — эта девка не получил от меня ни копейки! Не понял в прошлый раз? Так сейчас окажешься на заднем дворе, там до тебя доведут, что ждет непонятливых.
— Я не ваш крепостной, — спокойно ответил стряпчий. — И если вы прикажете меня выпороть, то это вам дорого обойдется.
— Угрожаешь? — прошипел помещик.
— Напоминаю.
Запугать стряпчего не вышло, тот оказался не робкого десятка и с дворянами, судя по всему, дела раньше имел. Поняв это, Виктор Семенович отбросил неудачную маску, но тон оставил холодным и максимально неприязненным.
— Я ничего подписывать не буду, — процедил он. — Так и передай Дарье. И с чего вообще она решила, будто замуж скоро выйдет и приданое ей нужно? Разве церковь в том свое согласие дала? Я слышал, венчание отменено, — язвительно и с мстительным удовольствием отметил Воробьев.
— Венчание будет завтра. Если вы отказываете моей нанимательнице в праве на ее наследование, то мы встретимся в суде. И заверяю вас — вы там проиграете. Однако вокруг вас и Дарьи Мстиславовны и так много шума в последние дни поднялось. А после вашего отказа, общество в нашем уезде вас не поймет и не примет. Вам это нужно? — вскинул бровь Плужников.
— Сам видишь, — развел руками Воробьев, фальшиво улыбнувшись и посмотрев на разорванный документ, — бумаги, чтобы подписать, у тебя нет.
— Я это предусмотрел и сделал копию, — парировал Константин Евгеньевич, доставая из своего портфеля новый листки.
— Убирайтесь, — даже не глянул на них Воробьев, считая слова стряпчего блефом.
Ну какое венчание, когда иерей ему пообещал содействие? И ведь выполнил свое обещание! Свадьбу-то в итоге отменили.
— Тогда увидимся в суде, — встал стряпчий и молча покинул помещика.
И эта уверенность мужчины заставила Виктора Семеновича сомневаться в том, что сказанное было блефом.