Страница 47 из 76
Глава 13
6 декабря 1859 года
Дубовка. Усадьба Зубовых
— Рад вас видеть, отец Иоанн, — хмуро кивнул батюшке Владимир Михайлович.
За Зубовым со священником поздоровались и остальные обитатели усадьбы. Тут была и Софья Александровна, и Антон с Дарьей. Настроение у Зубовых было прескверным. Из-за деятельности Воробьева венчание, назначенное на воскресенье, было все-таки сорвано. А ведь людям приглашения рассылали, слуги стол готовили, а тут — все в последний миг пришлось отменить. И общество города сейчас было в недоумении. Да, многие знали, что Дарья лишь недавно овдовела и не отходила положенный траур. Но раз Зубовы решились на венчание, то считали — не все так просто в браке Воробьевых было, и церковь пошла уважаемому семейству навстречу. И тут — отмена. Понятно, что репутация Зубовых в Дубовке изрядно пошатнулась. Что не добавляло им настроения. Особенно Дарья переживала. Не увидеть их настроя настоятель дубовской церкви не мог, а потому поспешил обрадовать семейство:
— Я к вам с хорошими новостями. Препятствий к браку больше нет.
Лицо Дарьи разгладилось, а Антон облегченно выдохнул. Несмотря на небольшое желание жениться, возвращаться без обручального кольца на службу он не хотел. Это сильно бы ударило по его отношениям и с офицерами штаба, и вызвало волну насмешек в его адрес, что неминуемо привело бы к тайным дуэлям, а там и до каких еще больших неприятностей недалеко.
— Это точные сведения? — не торопясь радоваться, уточнил Владимир Михайлович.
— Да, — уверенно кивнул отец Иоанн. — Собственно, мы можем провести службу уже завтра, принимая во внимание скорый отъезд Антона Владимировича. У епархии больше возражений нет. Только траур все же придется отходить, причем — обоим новобрачным.
— Это как? — не удержался от удивленного восклицания Антон.
И тогда отец Иоанн поведал, как проходила беседа с иереем, и почему было принято именно такое решение. После этого лицо Владимира Михайловича разгладилось. Да, удар по репутации получен, но дело разрешилось быстро и в умах света еще не успела сформироваться и уложиться мысль, что для Зубовых он оказался серьезным, а их позиции — шаткими. Если провести церемонию завтра, то общество примет объяснение о вздорном старике Воробьеве. И не просто примет, а отнесется так, как и положено, с точки зрения Владимира Михайловича — ну приперся в их город Воробьев, попытался что-то сделать, а в итоге — лишь шум поднял, но почти ничего не добился. Лишь уважаемых людей обидел, да неудобства причинил еще ряду лиц, кто на венчание был приглашен. Если ему не удастся сорвать свадьбу во второй раз, то укрепить свое положение в Дубовке Воробьев уже не сможет никогда. Не только потому, что давно здесь не жил, но и в силу возраста — времени для этого не хватит. Репутацию-то годами надо нарабатывать.
Обсудив со священником, когда начнется служба, Зубовы опять развили бурную деятельность по приглашению на венчание друзей и статусных лиц города. Но теперь вместе с приглашениями отправлялась еще и записка, где вкратце давался намек на причины переноса свадьбы, а все подробности гость сможет узнать уже лично, придя на торжество. Это было сделано умышленно, чтобы люди точно не решили отказаться от визита. Из осторожности или еще по каким причинам. Сведения о новом помещике их уезда — «товар» ценный. И многие не откажутся узнать у Зубовых и о поведении Воробьева, и о его возможностях в самом городе, чтобы потом выстраивать свою линию поведения по отношению к старику.
* * *
Петербург. Михайловский дворец
Добрался я вовремя, несмотря на задержку в банке. Все-таки пробок сейчас почти нет, а редкие заторы на дорогах, возникающие по большей части из-за аварий, было относительно легко объехать. Когда выходил из кареты, обратил внимание на ошалелый взгляд Тихона. По лицу парня было видно, что он точно не ожидал не то что увидеть дворец одного из членов императорской фамилии, но и тем более побывать в нем. Пусть и в комнатах для слуг, куда сейчас лежал его путь. Будет теперь хвастаться, как вернемся.
Пока дворецкий провожал меня до зала, где должна была пройти встреча, я старательно вспоминал все напутствия Николая Карловича. Но это было уже не в первый раз, и мои мысли невольно свернули на другую тему — предстоящий визит к Федору Михайловичу. Отказываться от него я не собирался. Однако после разговора с адмиралом решил перенести его. Пусть я и считал, что раз писателю позволили вернуться в Петербург, то ничего мне от встречи с ним не грозит, но ситуации бывают разные. Мало ли кто там за ним приглядывает от жандармерии. Еще попадется какой-нибудь ретивый и не особо умный служака, который захочет себя «проявить» не вовремя. И на меня настрочит какой-нибудь донос. Неизвестно ведь, как наша встреча с Достоевским пройдет и в каком виде. Еще приду к нему, когда у него гости будут, да тоже не особо благонадежные с точки зрения властей. Припишут меня тогда к их кружку. Да еще и в преддверие встречи с Великой княгиней. Зато поговорив с Еленой Павловной, я рассчитывал оставить у нее о себе хорошее впечатление, и тогда даже при случае неприятностей с жандармами можно будет обратиться к этой женщине с мелкой просьбой о содействии в урегулировании возникшего недопонимания. Для нее мелкой, а вот для кого другого подобный шаг вполне может стать серьезной проблемой.
Тут мне пришлось выкинуть все посторонние мысли из головы, так как мы с дворецким добрались наконец до нужного зала. Это я понял, когда увидел в нем саму Великую княгиню. Николай Карлович ее достаточно подробно описал, так что я не боялся ошибиться. Прямая осанка, тонкие брови, волосы завиты в локоны, которые она обожала, да еще с добавлением заколок и даже парочки цветов, со вкусом в тон подобранное платье. Довольно пышное, что вполне соответствовало местной моде. Если правильно помню, ей сейчас около пятидесяти лет, а на вид я бы дал не больше сорока — следит за собой Елена Павловна очень тщательно.
— Здравствуйте, Ваше Императорское Высочество, — первым, как и положено, поприветствовал я княгиню и поклонился.
— Рада вас видеть, Роман, проходите, присаживайтесь, — указала Елена Павловна мне на кресло напротив нее.