Сын помещика - 12

До Туляковских бань мы и правда добрались быстро. Если бы пешком шли, то минут двадцать ушло, а так — чуть больше десяти. Когда увидел само здание бань, то понял «объяснения» Тихона об их размере. Действительно это было немаленькое здание даже по меркам будущего. На верхних этажах были комнаты обычного доходника, а вот первый полностью переоборудовали под банный комплекс с множеством входов. И если после слов Тихона я думал, что буду париться в одиночестве — то тут я жестоко ошибся. Да, запись велась, но лишь из-за ограниченной вместимости бань. Народу и впрямь сюда хотело попасть очень много, тем более в выходной. И чтобы не создалось ситуации, когда пришедшим посетителям придется долго ждать, когда освободится парилка, и вели запись. А запускали внутрь сразу по несколько человек, даже в дворянские парные.

С девушками я расстался сразу на входе. Их путь лежал в левое крыло здания, отведенное под «женскую» половину. А мой путь лежал направо. После входа тоже шло ветвление на зоны. Лакей у парадной подробно объяснил мне, куда идти, так что потеряться я не боялся. А добравшись в нужную зону, оценил и интерьер бани, и ее функциональность. Трубы были проложены в стенах, обогревая в том числе и их. Подоконники у окон мраморные, своды в коридорах хоть и низкие, но арочные, пол выложен плиткой — даже чем-то «родным» из прошлой жизни повеяло. Подобного типа бани будут широко распространены даже в провинции. А по нынешним временам бани Туляковых были прорывом. Так еще и квас с пивом и морсом тут продавали из бочек во внутреннем дворе, расширяя список услуг.

Раздевшись в специальной комнате, я взял протянутую местным слугой простынь и отправился в парную, от хорошего настроения насвистывая себе под нос. Мне уже нравится первый день в столице, хоть и добираться до нее пришлось почти месяц.

* * *

Дубовка

Алексей Юрьевич сидел дома и неторопливо пил чай. Настроение у мужчины было двояким — и радостным и озабоченным одновременно. Чертежи нового двигателя были подготовлены и ждали отправки в соответствующие ведомства. И сейчас инженер думал, стоит ли разориться на стряпчего, чтобы тот сопровождал их до самого момента получения патента на изобретение, или же сэкономить и просто отправить бумаги по почте. Первый вариант был надежнее и в какой-то степени гарантировал, что никто не отмахнется от чертежей и не присвоит их себе. Но потратиться пришлось бы изрядно. Ведь стряпчему придется заплатить не только за его работу, но и за проезд с проживанием до Москвы и столицы, где он и будет представлять интересы Дубова. А накоплений у инженера было не столь и много. Второй вариант позволял сохранить деньги, но оставался риск, что регистрация патента затянется на неопределенный срок. И опять же — люди бывают разные. Вдруг кто-то рискнет присвоить права на его двигатель себе? Потом устанешь по инстанциям бегать, доказывая свою правоту. Не зря ведь поговорка есть — скупой платит дважды.

От этих мыслей мужчину оторвал стук в дверь. Когда он открыл ее, то за порогом увидел солидного господина с портфелем в руках.

— Здравствуйте. Алексей Юрьевич, я полагаю? — уточнил незнакомец.

— Все верно.

— Меня зовут Никифор Станиславович Иванцов, стряпчий, — представился господин.

Дубов удивленно покрутил шеей. Только ведь про стряпчего думал, а тут он сам на пороге! Вот это нюх у человека на поиск себе работы. Вот только вскоре инженер понял, насколько он ошибался. Проводив гостя в зал, Дубов спросил, по какому вопросу его навестил господин Иванцов, и вот тут-то его настроение и испортилось:

— Меня нанял господин Лисов, Игорь Иванович. Он утверждает, что вы наглым образом присвоили идею его сына по созданию двигателя нового типа и сейчас оформляете ее на себя.

— Наглая ложь! — аж вскочил со стула от негодования Дубов.

— Заявление и впрямь очень серьезное, поэтому прежде чем прийти к вам, я собрал все возможные сведения об этой… претензии моего нанимателя, — дипломатично сказал Иванцов и стал доставать из портфеля какие-то бумаги. — Вот это письма, которые вы написали Николаю Лисову. В них вы благодарите юношу за поданную идею и сообщаете об успехе.

— Мало ли что там была за идея! — раздраженно, но уже тише сказал Алексей Юрьевич, мрачнея на глазах.

— Безусловно, из них не следует, что речь идет о двигателе, — согласился покладисто стряпчий. — Но вот набросок двигателя, сделанный юношей, — новая бумага была вынута из портфеля. — Затем я решил поискать тех, кто мог вам помочь в ее воплощении и нашел слесаря, с которым вы работали. Он узнал в этом рисунке тот самый двигатель, о котором мы ведем речь. Вот заверенные его подписью показания, — и новый листок придавил Дубова, словно гранитный камень. — А вот показания слуги Лисовых, который передавал сообщения Николая вам. И заодно — рабочего, который вас звал на встречу с тем слугой. Ну и напоследок — даты, когда это все происходило. Из них следует, что вас «озарило» создать новый двигатель именно после переписки с сыном моего нанимателя. Я пообщался и с господином Миллером. Мне было интересно, знает ли он о вашей деятельности и если да, то как вы преподнесли ему эту новость. И он был изрядно удивлен, когда услышал, что идея нового двигателя, выданная вами за свою, принадлежит не вам.

— Да Николай никогда бы сам не смог построить его! — не выдержал Дубов. — И в изначальную конструкцию я привнес собственные изменения. Она просто не работала!

— Да, в мелких деталях вы изменили изначальную идею, но сам принцип-то остался! — с самодовольством заметил Никифор Станиславович.

— Что вы от меня хотите? — процедил полностью растерянный Дубов.

Он ожидал, что его идею украдут в Москве или Петербурге, но не того, что самого мужчину выставят вором.

— Игорь Иванович хочет запатентовать идею сына. Я сумел его убедить, что без вашей помощи это сделать будет сложно, хотя и возможно. Поэтому вот предложение моего нанимателя — десять процентов с патента.

— ЧТО⁈ — шокировано вскинулся Алексей Юрьевич.

— Десять процентов с патента, — спокойно повторил стряпчий. — Ведь как я понял, и самому Николаю идея пришла со стороны от Романа Винокурова. Если господин Винокуров вмешается в процесс регистрации, то и ваша доля может еще сильнее уменьшится.

— Да без меня у этих мальчишек ничего бы не получилось!