Сын помещика - 12

«Управлять ей на диво легко, — размышлял Александр Иванович, — но и ума в ней что-то не видно. Борис Романович сможет быстро понять, что его дочь начала встречаться с кем-то на стороне. И точно будет не рад этому. Надавить уж точно попробует, чтобы пресечь нашу связь. Но ведь и я теперь знаю его мелкие тайны. И его дочь, которой он дорожит, смогу „утопить“, если он начнет уж слишком сильно на меня давить. К тому же… а ведь совместные тайны сближают. Если… нет, когда все вскроется, то можно будет попытаться и завести какие-то общие дела с господином Михайловым. Роман через Арину этого делать не стал, но у него и препятствий в виде своего положения и статуса нет. И он молод, наверняка понял, что не сможет потягаться в искусстве интриги с Борисом Романовичем. А вот я — вполне. Да-с».

Но кроме мыслей у мужчины было и вполне объяснимое мужское желание обладать красивой девушкой, которая сидела перед ним. Той, что и сама уже чуть ли не прямым текстом зовет его в постель. И выпитый алкоголь, несмотря на всю закалку Кулакова, уже давал о себе знать, ослабляя критическое мышление. Потому вскоре последние политесы были отброшены в сторону, как и одежда, и пара все же испробовала на мягкость и «скрипучесть» местную кровать.

* * *

Петербург

В столицу мы прибыли на следующий день после отправления из Москвы. Что меня удивило, так это вид вокзала — архитектурно он практически не отличался от московского. Я когда это заметил и задал вопрос одному из своих попутчиков — случайность ли это, то узнал, что ничего подобного. Вся железная дорога от Петербурга до Москвы задумывалась как единый архитектурный ансамбль. Потому и вокзалы сделали максимально похожими. Да и назывались они одинаково — Николаевские. Как и вся железная дорога получила такое имя после смерти Николая Первого в 1855 году.

Выгрузка моего экипажа вновь стала для работников вокзала испытанием. Но все же справились, а затем Тихон стал «колдовать» над печкой, разжигая ее. Но протопить салон кареты, который целые сутки выстужался под накатывающими порывами ветра в пути, он не успел. Ждать нас никто не собирался, и пришлось ехать в холодном салоне до самого доходного дома.

Разместились мы по Адмиралтейской улице. Для Николая Карловича это было привычно, как и для остальных офицеров. Тут в целом в основном моряки обитали, вот и нам он выбил жилье поближе к себе.

— До завтра оставляю вас, а уж утром или ближе к обеду напишу — когда вас готов принять Его Императорское Высочество с выступлением, — заявил мне адмирал на прощание.

Настя с Аней уже начали осматривать наши комнаты, живо делясь впечатлениями друг с другом. Столица вызвала у них даже больше эмоций, чем Москва. Там был просто очень крупный город, но своей застройкой он мало чем отличался от остальных городов нашей страны. А тут им все было непривычно. И водные каналы, пересекающие город, и практически полное отсутствие деревянных домов. А каменные были многоэтажными — от трех до пяти этажей — и жались друг к другу так тесно, словно пытаясь выгрызть себе место под солнцем. Тем самым, которого здесь было не особо много — когда мы заехали в город, небо все было затянуто тучами, и до сих пор просветов я не видел. Ну и людей здесь было как бы не больше, чем в Москве.

— Надо бы баню найти, — мечтательно протянул я.

Сегодня воскресенье, а я уже привык по этим дням мыться. Да и после путешествия было ощущение, будто я грязный. Опять же — спать в кресле весьма неудобно и хотелось прогреть тело, чтобы мышцы расслабились. Не откладывая это дело в долгий ящик, я поинтересовался у полового в доходнике, где мы остановились на постой, есть ли у них баня.

— У нас только помывочная. Ванну можем приготовить. А если вы в баньку хотите, ваше благородие, то самая крупная из ближайших — Туляковская. Она в этом году открылась. Почитай, совсем рядом — на Ямской стоит, — ответил мне слуга.

Дав ему медяк за ответ, я пошел за своими дамами. Но сразу отправиться в баню мне было не суждено. Для начала близняшки ответили, что идти в нынешнем платье они не собираются — оно уже грязное. Да и захватить с собой сменное белье стоит. Пришлось ждать, пока они разберут свои вещи. Затем и Тихон прибежал, который по моему приказу отправился искать те самые Туляковские бани, и сказал — что там лишь по записи попасть можно.

— Дюже они тута известные, хучь и недавно открылись. Здание там — во! — развел руками парень. — Поболя энтого, в коем мы жить будем. Цельный квартал занимает! Я для вас место застолбил, но мне сказали — к вечеру подходить, часам к семи. Раньше никак — все занято. И энто — там и постираться можно сразу. Многие так делают. Представляете — тут не в кажном доме вода есть! Море-то вон оно, рядышком, а воды в домах нету!

Последнему заявлению Тихона я не поверил. Даже решил проверить, что ему там наговорили, и снова полового поймал, который мимо проходил. Но парня не сильно-то и обманули. Водопровода во многих домах действительно не было. Для готовки ходили к колонкам и набирали воду в бочки или покупали ее у проезжающих на телегах водовозах. А вот мылись как раз в банях, где и прачечные работали. Таких бань, как мне посоветовал половой, по Петербургу хватало. У купцов Туляковых просто была одна из самых больших, да красиво сделанных. Ну и цену они не ломили. В их банях были места и для дворян, и для простого народа, и даже нумерные комнаты имелись. Я их «семейными» мысленно прозвал, так как сдавали их как раз для тех, кто семьями пришел мыться. Жаль, что в последние я с девушками пока сходить не могу. Даже с Настей не получится — мы же еще не повенчанные.

Но был и плюс от вынужденного ожидания — карета успела полностью прогреться, и теперь можно было не опасаться, что когда мы из бани выйдем и обратно поедем, то простудимся в ней.

— Ну что, готовы? — спросил я своих дам, когда подошло время ехать.

— Почти, — с некоторым сомнением ответила Настя.

По ее лицу было видно, что она разрывается между желанием взять что-то еще с собой и пониманием, что это будет уже лишним.