Страница 28 из 76
«Может, стоит и второй совет Романа выполнить? — задумался Тишков после ухода врача. Не хотелось признавать, но похоже метод юноши помог. — А забавно будет, когда завтра я предстану перед труппой и показательно поблагодарю Романа за помощь. Хотелось бы посмотреть на выражение лица моей „замены“ и что ему скажет Винокуров. Да-с, так пожалуй и поступлю».
* * *
Дубовка. Съемная комната Воробьевой
Дарья лежала на кровати и прижималась к Антону. Мысли девушки были неспокойны, от чего она вцепилась в молодого парня, словно утопающий за соломинку.
— Мне страшно, — прошептала она.
— От чего? — удивился Антон. — Неужели навет этого Виктора Семеновича имеет под собой основания?
Последнее молодого офицера особо задевало. Да, он не любил девушку, но чувство собственности, усиливавшееся с каждым днем приготовления к торжеству, все больше укреплялось в нем. И даже мысль о том, что Дарья была с другими, была противна и вызывала глухую ярость. Что почувствовала и сама Дарья.
— Нет конечно! — испуганно вскинулась она. — Просто… я ведь действительно не отходила положенный траур. И если епархия заставит меня это сделать, то наша свадьба отложится. И что тогда скажут тебе по возвращению на службу? Отправляли на свадьбу, а ты приказ выходит не выполнил.
— Не переживай об этом, — расслабился Антон. — Я разговаривал с отцом. Он не последний человек в городе и уже начал действовать. Сама помнишь, что он сказал нам не делать необдуманных поступков, а просто готовиться к нашему празднику.
Дарья молча уткнулась в плечо парня. Его слова не сильно успокоили девушку. Но хотя бы не усилили ее тревогу. Что позволило собраться с мыслями, когда через час к ней пришел для разговора иерей дубовской епархии — Пантелеймон.
Ко времени его прихода, Антон уже ушел, а сама Дарья привела себя в порядок. Поэтому выглядела благочинно и старалась держаться спокойно.
— У епархии к тебе много вопросов, раба божья Дарья, — после приветствий начал иерей.
Еще не старик, но уже в годах, лет сорока пяти. Довольно пожилой возраст для обычных людей, но среди священников его сана он был одним из самых молодых.
— Готова ответить на любые вопросы, ваше преподобие.
Удовлетворенно кивнув, Пантелеймон тут же и задал первый и самый главный — почему девушка не отходила положенный траур по почившему мужу.
— Ваше преподобие, хоть и грешно так говорить, но с мужем у меня не ладилось. Я так и не смогла исполнить свой долг и понести от Юрия Семеновича. Злые языки говорили, что дело во мне. И я сама так верила. Делала все, что могла, но получала в ответ лишь упреки и обиды. Когда Юрий Семенович отошел в мир иной, — тут и Дарья и иерей рефлекторно осенили себя крестным знамением, — я была в растерянности. На душе скорбь смешалась с облегчением. От чего я поспешила покинуть наше поместье. Все в нем напоминало мне о муже. Наш брак не был счастливым, и я приняла уход Юрия Семеновича за знак Божий. А потом… — тут Дарья сделала паузу, мысленно решаясь совершить новое откровение. Ее беременность вскоре откроется всем. Как и причина столь быстрой свадьбы с Зубовым. Поэтому лучше самой подать эту весть для церкви под нужным для себя углом. Правило «первого» работает всегда. — Потом, находясь в расстроенных чувствах и смятении, я просила Господа дать мне знак. Посетила церковь и ждала… пока не решила, будто Господь забыл про меня.
— Грешно так думать, — нахмурился иерей, впервые перебив Дарью. — Господь помнит о нас всегда.
— Да, ваше преподобие, вы абсолютно правы. И я убедилась в том тем же днем. Вечером я отправилась в ресторан. Не хотелось сидеть одной, мне казалось, что из теней на меня смотрят черти и только и ждут, когда я расслаблюсь и засну.
— Тебе стоило молиться, а не ходить в рестораны, — продолжал хмуриться иерей.
— Все так, но молитва словно усилила мои страхи. Потому я и не выдержала, в чем грешна. Но мне кажется, меня вел тогда именно господь наш, чьи пути мы понять не в силах. Ведь в том ресторане я встретила свою любовь, Антона Зубова. Это было как озарение. Как сошедшая благодать.
— Ты не путаешь благодать со страстью, которая от сатаны? — поджал губы Пантелеймон.
Дарья поняла, что того уже успели «накрутить» перед этим разговором и переломить мнение священника будет сложно. Но и отступать ей некуда. И она продолжила расписывать, какие возвышенные чувства испытала при виде Антона. Как они разговаривали — и никакой похоти не было и в помине. И в конце все же призналась, что провела ночь вместе с парнем.
— И ты смеешь мне лгать, что у тебя не было похоти⁈ — возмутился иерей.
— Нет, ваше преподобие, — кинулась в ноги священнику Дарья. — Не было ее, вот вам крест! — в порыве чувств осенила себя девушка. — Меня вело наитие. Уверенность, что все делаю правильно. И… я ведь давно просила у Бога ребеночка. Стать верной и честной женой и матерью. И Он одарил меня им.
— Так ты непраздна? — с недоверием посмотрел на Дарью Пантелеймон.
— Да, ваше преподобие, — со скорбным выражением на лице, кивнула девушка. — Знаю, ребенок вне брака — грех великий, потому и не могу я отходить положенный траур. Но мужу своему я всегда была верна, ведь будь иначе — я еще раньше понесла, но уже от другого, — поспешно добавила она.
Иерей застыл в глубокой растерянности. Такого результата их разговора он не ожидал. Виктор Семенович сумел заранее прознать, кто от епархии пойдет на разговор с Дарьей, и сумел перехватить Пантелеймона заранее. Как и шепнуть много нелестных слов о своей невестке и сделать небольшой подарок иерею. Не банальные деньги, что вы. Лишь нужные в службе господу вещи, да пожертвовал на нужды церкви определенную сумму. Все чинно и благопристойно. От чего священник и был настроен к девушке без благожелательности. А тут еще и такое вскрылось!..
Молча встав, Пантелеймон развернулся и покинул комнату, не прощаясь. Следовало срочно доложить в епархию об «интересном» состоянии Воробьевой. С одной стороны — ребенок вне брака действительно грех, а с другой — неверность грех не менее весомый. И тут ему одному уже решение принять трудно. Не привык иерей решать «сложные» вопросы.
* * *
Поместье Винокуровых
Борис Романович впервые был в гостях в Винокуровых. До этого к такому шагу не было никаких причин. И живут Винокуровы в другом уезде, к которому Михайлов не имеет какого-то отношения, и не высовывались они за пределы своего поместья нос, чтобы заинтересовать главу царицынского дворянства. Но то было раньше.