Страница 74 из 84
Она плачет беззвучно, даже не вытирает лицо.
Хочу лизнуть эту слезу. Хочу вжать её лицом себе в шею и кончить от одного запаха. Хочу, чтобы она осталась. Хочу умереть, если уйдёт. Каша.
— Я сама последние недели еле… — Не заканчивает. — Не могу обещать, что вытащу тебя. И не могу сидеть здесь, пока ты опять делаешь мне больно.
— Зачем тогда пришла?
— Потому что ты мне не чужой, идиот.
Последнее слово срывается. Она прижимает салфетку ко рту, отворачивается, а я сижу и не знаю, куда деть руки.
За дверью скрипит половица. Мать не входит.
— Не зови её, — прошу.
— Я не собиралась.
Молчим. Её дыхание выравнивается. Прикусываю щёку: сейчас опять ляпну, только бы не молчать.
— Ты можешь приходить… — начинаю и останавливаюсь.
Она ждёт.
— Не потому что должна.
— Я поняла. — Она перестаёт теребить рукав.
— И не обещай каждый день. Потом не придёшь, а я… — Смотрю на её сумку, уже не скрываясь.
Слова кончаются.
Я. Буду дрочить на дверь. Буду ждать десять часов как приговор. Буду ненавидеть кресло и любить тебя так, что сдохну.
Вика смотрит прямо мне в лицо.
— Могу завтра. Ненадолго. В десять мне удобно, потом у мамы дела.
Тянет сказать «нет». Просто чтобы последнее слово за мной осталось. Хватит уже.
— В десять нормально, — отвечаю.
Она кивает и встаёт.
— Если передумаешь, скажи маме. Я спрошу перед тем, как ехать.
— Ты меня разблокируешь?
Вика задерживает взгляд на телефоне.
— Пока нет.
Сжимается горло, но я киваю.
У двери она оборачивается:
— Расчёску поднять?
Смотрю вниз. Черная, зубцами вверх.
— Да. Пожалуйста.
Вика кладёт её на стол, рядом со стаканом. Не касается моего плеча. Не целует на прощание.
Хочу крикнуть: поцелуй. Хоть в щёку. Хоть в волосы. Дай мне кончить потом на эту точку. Молчу.
— До завтра.
— До завтра.
Её шаги удаляются по коридору. Слышен тихий голос матери, короткий ответ. Потом закрывается входная дверь.
Жду в тишине. Подтягиваю плед, хотя не холодно.
Стояк не спал. Тупой, злой, живой. Я зажимаю его ладонью через ткань и несколько секунд просто дышу, лбом в обод. Потом расстёгиваюсь. Дрочу быстро, грубо, без смазки, на её рот, на «идиот», на то, как прикусила губу у двери. Кончаю себе на живот тихо, с судорогой в плечах, с её именем в зубах.
Вытираюсь краем футболки. Смотрю на сперму и смеюсь без звука. Вот и весь Зверев. Инвалид с членом и запиской, которую она, наверное, до сих пор держит в ящике.
И закрываю лицо руками.
Зажимаю рот. Не хватало, чтобы за дверью услышали. Ладонь мокрая, дышать нечем, а я вспоминаю, как она сидела здесь. Обнял бы, хоть руку взял. Вместо этого наговорил. Подношу пальцы к носу, ищу её запах. Да откуда ему взяться-то, идиот.
На столе вибрирует телефон. Макс прислал знак вопроса.
Пишу, что можно вечером.
Потом стираю с экрана мокрый след и открываю часы.
До десяти ещё целая ночь.
Ночь, в которую я снова буду её ебать в своей башке и ненавидеть себя за то, что не попросил остаться.