Страница 66 из 84
Цифры не сходятся даже близко.
Домой возвращаюсь с красными руками. Мама берёт у меня пакет с хлебом.
— Ты больше не ходишь на пары? — мама перестаёт разбирать пакет.
Сажусь, не разуваясь.
Рассказываю. Про заявление, холл, бумаги Данилы. Пропускаю ночь с ним, но всё остальное впервые говорю без «не волнуйся».
Мама долго молчит.
— Почему ты одна это решала?
— Я хотела, чтобы тебе стало лучше.
— А мне теперь как спрашивать о тебе, если ты каждый раз говоришь, что всё хорошо?
Я закрываю лицо руками.
Мама гладит меня по голове и вдруг закрывает рот рукой. Я сначала не понимаю, почему перестала, потом вижу плечи. Она плачет. Хватаюсь за колени, чтобы не затрясти её: мам, не надо, пожалуйста.
— Ты можешь подать другое заявление? — спрашивает.
— Не знаю. Узнаю.
В пятницу узнаю, что приказ не подписали. Несу отзыв, жду отметку на своей копии. Куратор говорит, что уход остановили. Про учёбу будем решать отдельно, но сейчас я хотя бы числюсь студенткой.
Перед осмотром поправляю маме шарф. Рядом мужчина ругается из-за парковки. Завидую его раздражённому голосу.
Когда нас вызывают, я поднимаюсь раньше мамы и сразу тяну её за руку.
— Подожди, — просит она.
Убираю руку. Мама встаёт, опираясь на стул, и я жду рядом, хотя ноги уже готовы бежать дальше. Это я тороплю её, как будто она нарочно медленно поднимается.
На приёме первым делом выкладываю отказ фонда.
Врач отодвигает лист, чтобы освободить место для выписки.
— Сначала послушаю Ольгу Викторовну.
Перебиваю маму, когда рассказывает про сон. Про лестницу тоже уточняю, пока врач не поворачивается обратно к ней. Ладно, подожду. Начинаю записывать вопросы сзади на заявлении, чтобы не забыть.
Пишу мелко, неровно. Мама касается моего запястья, когда я слишком сильно нажимаю ручкой.
— Бумагу порвёшь.
Ослабляю пальцы. Слушаю дальше. Мне нужно запомнить, что спросить у другой программы, когда они наконец ответят.
Врач меняет назначения и советует другую программу, заявку принимают. Когда место будет, неизвестно. Уцепляюсь за возможность перезвонить, а мама уже тянет меня к выходу. Подставляю ей руку. Всё, идём, знаю, устала, я сейчас договорю только.
Дома считаю таблетки в упаковке. На ближайшие дни хватает. На частный курс денег нет.
— Это из-за меня, — говорю маме.
— Что именно?
— Всё.
Она устало закрывает глаза.
— Я заболела раньше твоего приёма, Вика.
— Но я могла прочитать.
— А если бы потом попросили ещё что-нибудь?
Я молчу. Не знаю. В понедельник я тоже думала, что нужно только прочитать.
Кладу маме голову на плечо. Гладит меня, просит сварить суп, хоть какой-нибудь. Поднимаюсь к холодильнику: посмотрю, что осталось. Мне легче, что попросила. Уж с этим справлюсь, поужинаем, остальное пусть до завтра.
В субботу приходит сообщение с незнакомого номера: «Курс восстановления вашей матери оплачен. Подтверждение направлено в клинику».
Я перечитываю. В голове сразу Кристинин голос. Мама ждёт хороших новостей.
Никому не отвечаю. Звоню по сохранённому номеру координатора.
Она проверяет заявку, просит подождать. Я стою посреди кухни, сжимая полотенце.
— Да, оплата поступила вчера. Программа на шесть месяцев, по назначениям врача. В понедельник согласуем начало.
— Фонд? — пальцы впиваются в полотенце.
— Нет. Другой плательщик, — координатор отвечает осторожно.
— Кто? — переспрашиваю, перестав дышать.
Имя плательщика не говорит, он попросил. Ладно, пришлите тогда условия. Проверяю фамилию в письме, да, точно мамина, и спрашиваю, придётся ли возвращать деньги. Больше я на красивое обещание не соглашусь, пусть объяснят сразу.
— Нет. Для вашей семьи это безвозмездная оплата.
Место за нами сохранили.
Сажусь на пол с полотенцем.
Мама зовёт из комнаты. Не сразу отвечаю. Боюсь сказать вслух раньше, чем пойму каждую строчку.
Потом иду к ней.
— Оплатили.
Мама надевает очки, читает, возвращается к началу. Стою рядом, наконец могу вдохнуть полной грудью.
— Кто?
— Не сказали.
Думаю про Данилу. Как держал тот лист, как велел объяснять маме самой. Перед глазами даже край бумаги, загнувшийся возле его пальца. Пытаюсь отогнать, но вспоминается всё равно.
— Ты думаешь, он? — спрашивает мама.
Качаю головой.
— Я не знаю.
От мысли о нём теплеют ладони. Обиднее всего именно это: ещё не знаю, кто перевёл деньги, а уже хочу верить. Зажимаю губы. Нет, его слова я тоже помню, никуда они не делись.
Возвращаюсь на кухню. Открываю его заблокированный контакт. Долго держу палец над экраном.
Потом закрываю.
Пишу Лене: «Мамин курс оплатили. Позвоню».
Ответ: «Жду».
Убавляю огонь, достаю тарелки. Маме оплатили курс. Университет, работу и себя ещё нужно собрать.
Даниле я сегодня не напишу.