Страница 57 из 84
Глава 15
Глава 15
В библиотеке я больше не плачу.
Выбираю стол у окна, раскладываю тетрадь, телефон, распечатки. Со стороны можно решить, что готовлюсь к семинару. Только на верхнем листе фамилия Кристины Беловой, а вместо конспекта — даты и чужие сообщения.
Прошла неделя с той ночи.
Данила держится на расстоянии. Во вторник мы встретились возле лестницы: он остановился, я прошла мимо. Ни слова. У меня между лопатками пекло до самого поворота. Хоть бы окликнул. Только бы не окликнул.
Смотрела на его руки раньше лица. Помнила, как эти руки держали за запястья у ворот. Помнила, как гладили ночью. Прошла мимо и всю лестницу чувствовала тепло между лопаток, будто он всё равно положил ладонь.
Записка лежит дома в ящике.
«Ты права. Всё это чёртова ошибка».
Я не перечитываю. Помню даже место, где ручка продавила бумагу.
У куратора мы с Леной были в пятницу. Рассказали про стаканчик, ролики, Кристину. Отдельно — про спорткорпус. Я назвала свой первый толчок, чтобы потом не услышать, что скрыла. Показала присланную Мариной склейку.
Нас выслушали. Попросили сохранить полные файлы. Других тоже вызывали, и от этого стало тише.
Тише не значит закончилось.
Лена показывает мне сообщения со своего телефона. Я вышла из беседы ещё после рассылки, но выйти из неё оказалось проще, чем перестать быть её темой.
— Можешь не смотреть, — говорит она.
Могу. Только потом не пойму, почему в коридоре смеются именно на этом слове, почему кто-то спрашивает про чаевые. Лучше увидеть здесь, рядом с Леной, чем снова застыть посреди лестницы.
В среду куратор назначила следующую встречу. Новые публикации тоже попросила прислать. Отправила. Вечером появилась ещё одна.
Наверное, работа шла. Я видела, как Андрея вызвали из аудитории, слышала, что Макс разговаривал отдельно. Но пока они выходили из кабинета обратно к друзьям, я всё проверяла, свободен ли проход.
За каждым поворотом я стискивала телефон. На лестнице переставала дышать. До завтра? До понедельника? Сколько еще, блядь? От ответа куратора светился экран, а у меня дрожало колено.
Я открыла поиск по фамилии Беловой. Сначала просто хотела понять, почему ей всё так спокойно.
В чатах научились обходиться без фамилии. Скидывают чашки, монеты — все понимают. На вопрос по учёбе никто не ответил, зато Марина через пять минут распределила работу. Меня пропустила. Прихожу, смотрю на них, а они убирают телефоны. До сих пор хочется спросить, что смешного.
Лена добилась, чтобы мы сдавали свою часть отдельно.
Самостоятельную переписала в понедельник. Нормально написала, без дрожи, успела проверить. Держала тетрадь с оценкой перед носом, пока не опомнилась. Оказывается, достаточно, чтобы сзади не смеялись.
Кристина всем рассказывает, как я на неё кинулась. Коротко, понятно, слушать удобно. Мою папку с доказательствами надо ещё открыть, вчитаться. Смотрю, как она идёт по коридору, и завидую тому, как легко у неё выходит.
Скрепка впивается в ладонь. Разгибаю ее, снова сгибаю. Сколько можно ждать, пока прочитают?
— Семенова?
Поднимаю голову. Антон, из соседней группы. Очки, тёмная толстовка, ноутбук под мышкой. Мы иногда сидим на общих лекциях. Раньше я почти не замечала его.
— Что? — пальцы замирают на скрепке.
Он смотрит на верхний лист.
Я переворачиваю его.
— Я могу кое-что показать, — говорит Антон. — Про Белову.
— Зачем? — спрашиваю, прижимая лист ладонью.
Он не садится, пока я не убираю сумку со стула.
— В прошлом году она выложила мои фотографии. Из закрытой переписки. Придумала подпись, и все решили, что знают обо мне достаточно.
Открывает телефон. Не фотографии — сообщения под ними.
«Пусть теперь всем объясняет».
Ниже Кристина смеётся и просит переслать в другую группу.
— Академ взял тогда, — говорит Антон, дёрнув плечом. — В этом семестре вернулся. Думал, забудут. Ага, забыли. Что случилось — не помнят, зато ржут, как только вхожу. Прикинь, даже объяснять новичкам приходится.
Смотрю на него внимательнее. Щеки теплеют. Раньше даже не здоровалась.
— Ты жаловался?
— Да. Сказали, разберутся. Потом удалили публикацию. А копии остались.
Последние слова мне знакомы настолько, что не хочется слышать продолжение.
Антон открывает ноутбук.
— Я сохранил переписку. Там не только я. И не только ты.
Читаю: платья, доставка, кто-то плакал после пары. Кристина спрашивает про вечеринку, ей отвечают и рассказывают про звонок родителям. Листаю назад, ищу, где хоть одна написала: вы что творите? Ничего. Будто только мне от этого дурно.
— Откуда это?
— Мне прислала девушка, которая была в чате. После вашей истории согласилась рассказать сама.
— Как её зовут?
Он называет имя. Я знаю её в лицо.
— Хочу поговорить с ней.
Антон кивает, будто ждал именно этого.
Внизу одного снимка вижу знакомую фамилию. Мою.
«Не снимайте сначала. Дождитесь, пока Семенова взорвётся».
Я перестаю листать.
Вспоминаю красную точку на Маринином экране. Стаканчик, монеты. Они не просто смеялись над тем, что уже получили. Они ждали следующего.
— Это когда? — голос садится.
— До четверга, — Антон придвигает экран, нахмурившись.
Смотрю на дату. Да.
Сгибаю край распечатки так сильно, что ноготь белеет.
— Мне нужна копия.
— Дам. Но есть способ, чтобы это увидели не только у куратора.
Антон разворачивает экран: приглашение на воскресенье, к Зверевым. Вечер благотворительный, с партнёрами, гостями, покажут проекты. Читаю, догадываясь, к чему ведёт.
Кристина тоже идёт. Рестораны Беловых помогают с ужином, вот она на снимке с коробкой подарков детям. Улыбается, милая, хоть сейчас маме показывай: посмотри, какая девочка.
— Они там будут рассказывать, как заботятся о людях, — говорит Антон.
Аж зубы сводит от этой улыбки. Интересно, сохранится, когда покажут переписку? Я бы посмотрела, вживую.
— Ты предлагаешь прийти и показать?
— Вставить наши материалы в показ. Самое важное в начале. Надолго нам не дадут.
— Как попасть внутрь? — спрашиваю, уже сжимая в кармане ключи.
— У отца охранное агентство. Они работают на вечере. Я помогал с подготовкой, знаю координатора. Кейтерингу нужны помощники на смену.
Смотрю на него.
— Не думай, что я стану невидимой в белой рубашке. Меня в этом доме знают.
— Знаю.
— И если меня остановят? — тру о джинсы вспотевшие ладони.