Страница 43 из 84
Узнаю этот взгляд. Сам так на нее смотрел, на Вику.
— Мы встречались полгода, — говорит она. — Ты хоть это помнишь?
— Помню, — отвечаю, не глядя на неё.
— Тогда почему со мной так разговариваешь? — у неё впервые дрожит голос.
Я тру переносицу. С ней тоже толком не поговорил. «Потом, Крис». Раз десять подряд. Но Вика здесь при чем?
Кристина встаёт. Подходит близко, смотрит прямо в лицо.
— Нищебродка тебя выдрессировала, Даня. Имба. Скинь ссылку на курсы, тоже так хочу.
Рука дергается к ее плечу. В последний момент вцепляюсь в собственное запястье. Большой палец продавливает кожу до боли.
Она видит. Отступает.
— Ты совсем больной?
— Возможно. Вали уже.
Некоторое время стоим молча. Я слышу, как работает холодильник на кухне. Всё слишком похоже на утро понедельника: опять выбираю слова, которые выгонят человека быстрее всего.
Кристина первая отводит взгляд.
— Дай телефон. Такси вызову, — произносит Кристина, поправляя ремень сумки.
— Своим вызови, — бросаю с облегчением: уезжает.
— Сел, пока до тебя дозванивалась, — она вытягивает руку и нетерпеливо шевелит пальцы.
Протягивает мне свой телефон. Чёрный экран. Я не проверяю, разрядился ли. Хочу закончить разговор.
Разблокирую свой и протягиваю ей.
— Быстро.
— Спасибо за любезность.
Она садится на край дивана, начинает что-то набирать. Я отхожу на кухню за водой. Пью прямо из бутылки, опираюсь на стол. Голова гудит.
— Я в туалет зайду, — слышу из гостиной.
Машинально киваю, хотя она меня не видит.
Возвращаюсь к дивану. На столике пульт, пустой стакан. Телефона нет, он всё ещё у неё. Надо забрать.
Сажусь на минуту.
Следующее, что слышу, — резкий звонок возле уха.
В комнате темно. Я лежу поперёк дивана, шея затекла. Телефон на столике, экран светится именем Макса. Восемь вечера.
Провалился почти на шесть часов.
— Да? — отвечаю, с трудом разлепив глаза.
— Ты совсем охренел? — Макс орёт так, что сводит висок.
Сажусь, тру лицо.
— Чего тебе?
— Чат открой.
В его голосе нет смеха. От этого просыпаюсь окончательно.
— Что там?
— Данила, открой. Сейчас.
Убираю телефон от уха, нахожу университетскую беседу. Сотни сообщений. Поднимаюсь выше, мимо смайликов, вопросов, чужих имён.
Вижу своё.
Несколько файлов. Отправлены в четырнадцать восемнадцать.
Первый кадр узнаю. Листы на полу, край стола, Вика наклоняется, чтобы собрать их. Следующий ролик — гостиная, мои друзья, её рука с чашкой.
Потом тот момент, когда я требовал благодарности за возвращённую фотографию.
На записи слышен мой голос.
Телефон скользит в потной ладони. Перехватываю двумя руками. Сука. Сука, только не это.
Это не пересланный кем-то старый мем. Длинные куски, которые я не выкладывал целиком. С паузами, с её отказами, с моими приказами. Именно те секунды, которые удобнее было обрезать, когда хотелось выглядеть хозяином положения.
Под файлами подпись:
«Просили подробностей? Получите. Семенова очень старалась».
От моего имени.
Смотрю на кадр, где она на коленях собирает листы. Юбка натянута. Тогда стояло. Сейчас тоже стоит — от чужого видео её унижения. Хочу вырвать себе хуй за это.
— Это не я отправил, — говорю.
Макс молчит.
— Слышишь? Не я.
— А кто?
Я смотрю на время. Четырнадцать восемнадцать. Кристина была здесь. Мой разблокированный телефон был у неё.
— Крис.
— Даня...
— Она брала телефон, — повторяю, и собственные слова звучат жалко.
— Ты понимаешь, как это звучит?
Ясно, как звучит. Горло перехватывает, хочется заорать Максу прямо в ухо: не я. Хоть сейчас, блядь, не я.
Открываю галерею. Записей там нет. Я удалял их при Вике, очистил папку удалённых, показал ей экран.
Несколько секунд держусь за это как за спасение.
Потом вспоминаю.
Сохранённые сообщения.
Раньше я скидывал туда всё подряд: задания, адреса, фотографии, ролики, которые хотел оставить под рукой. Открываю переписку с самим собой, прокручиваю назад.
Вот они.
Пятница. Четверг. Лестница в университете. Чашки. Викино лицо.
Никакой записи из спальни не существовало. Но этих файлов достаточно, чтобы чужие люди придумали всё остальное. Я сам научил их так смотреть.
Я помню, как Вика стояла возле стола и смотрела мне на руки. Дождалась, пока исчез последний файл. Она тогда видела только содержимое одного телефона.
Уши горят. Сижу, прижав локти к ребрам, как будто сейчас прилетит.
Тогда удалил несколько файлов, торопясь спросить, останется ли она. Другие папки не проверил. Всё, что её пугало, мне казалось мелочью.
Ну вот оно, твое потом. Жри.
Открываю один из старых роликов и сразу выключаю звук. На долю секунды слышу собственное «поцелуй». Вика тогда стояла перед друзьями, а я ждал, что она подчинится.
Сегодня эту паузу слушают сотни людей.
Больше не включаю. Помню все, до последней секунды.
Помню вкус кожи на костяшках. Как дёрнулся член, когда её губы коснулись руки. Как хотел затащить её наверх и выебать без зрителей. Сохранил ролик вместо этого. Герой, блядь.
— Удаляй из чата, — говорит Макс.
Возвращаюсь в беседу. На секунду зависаю: если стереть, опять останутся только слухи о том, кто и что отправил.
Сохраняю экран с отправителем и временем, затем удаляю публикации для всех. Пальцы дважды промахиваются мимо нужной кнопки.
К тому времени один ролик уже переслали в соседнюю группу.
Вижу его там под другим названием.
«Репетиторство с полным обслуживанием».
Ниже кто-то спрашивает номер Вики.
— Макс, кто администратор второй группы?
Он называет имя.
— Напиши ему убрать. Это без её согласия.
— Уже написал.
— И Алекс пусть прекратит, — требую, сминая пустую бутылку.
— Он говорит, что это ты выложил.
Закрываю глаза.
— Я знаю, что он говорит.
Отключаюсь и звоню Вике. Вызов обрывается. Пробую ещё раз, понимаю, что делаю, и опускаю телефон.
Пишу одно сообщение:
«С моего телефона разослала Кристина. Я удаляю публикации».
Оно остаётся без ответа. Затем исчезает возможность дозвониться.
Не пытаюсь зайти с другого номера.
Сижу и смотрю на её имя. В понедельник я заставил её уйти. Сегодня с моего аккаунта людям предложили посмотреть, как я её унижал. У неё нет ни одной причины поверить моему объяснению.