Страница 40 из 70
Даже когда Арчи схватил меня за плечи, он продолжал меняться. Похоже, яд действует на мозг.
Я чувствовала очаг отравления. Если не потеряю сознание, если хватит сил, то смогу побороть его. Сейчас я чувствовала, что если бы выпила хоть глоток чая, то уже была бы на другом свете.
Мои силы словно пожирала отрава в теле. Мелко затрясло.
— Сворски! Черт возьми, что с тобой? Почему ты мельчаешь? — голос магистра доходил словно из трубы.
Мельчаю? Я приоткрыла глаза, проследила за взглядом магистра, устремленным на мою грудь, и еле слышно фыркнула. С моим телом опять творилась знакомая история: силы уходили вместе с формами, что ставило Арчи в самый тупиковый тупик.
Мой волшебный костюмчик еле поспевал за усыханием тела.
— Я борюсь с ядом, — прохрипела я. — Надеюсь, сил хватит.
— Сворски! Не шути! — Магистр встряхнул меня.
— Не шучу, маг.. и.. стр.. — Я почувствовала, что невероятно слабею.
— Марк! Очнись! Что такое? Тебе не хватает сил? Возьми у меня! Я разрешаю! — Сама добродетель, а не Арчи Рейв. Да только как я возьму? Я же не вампир, тогда вышло случайно.
— Сворски, возьми силы через руку! — Пальцы моей руки сплелись с рукой магистра. — Сворски! Ну же! Эй.. Вот черт!
И тут моих губ коснулось что-то горячее, мягкое. Страстное!
Согласна, магистр: вот черт! Ар-р-р!
Арчи Рейв
Наконец-то на выход!
Выход через зал Лучника Любви стал спасением от толпы возбужденных дам. В этом холле никогда не стояла стража, а из-за шального и своенравного духа статуи в помещение старались лишний раз не заходить.
Только ошпаренный и отравленный рискнули бы залететь в него и целоваться под прицелом лука.
Что было в моей голове в тот момент — сам не знаю. Сворски не врал насчет отравления — сох на глазах. Я смотрел на ускользающую жизнь, и меня словно медленно топили в озере паники.
Я чувствовал себя словно в кошмарном сне. Происходящее меньше всего походило на привычную реальность: это преображение Сворски в девушку, эти неправильные эмоции внутри меня. Казалось, что все вокруг меня сходят с ума и я следую их примеру, но я не просыпался. Мир невозмутимо спешил дальше, наплевав на мое недовольство сюжетом жизни.
Я планировал разоблачить Сворски. Разобраться с приворотной магией. Но как это сделать, если девушка в моих руках вот так умрет?
Да, головой я понимал, что это адепт, но мое тело упрямо не желало слушать разум. Воспринимало Марка исключительно как женщину. Особенно сейчас. Особенно после преображения.
Я твердил себе сотни раз за вечер, что это какая-то приворотная магия. Что мошенник просто меня использует даже здесь и сейчас, получая чай. Но эти плавные движения Сворски рукой разбивали все мои аргументы в пух и прах. Ну как парень может так двигаться? Я не мог сейчас разоблачить его. Я хотел смотреть на нее дальше. Тьфу, него.
Хотя если вспомнить адепта до преображения — это же вздрагивать только. Там не было и речи ни о капле женственности. Неужели пластичность тоже наколдованная? Это вообще законно?
Тогда это самое настоящее магическое оружие массового поражения. То, чему я подвергаюсь, издевательство.
Невольно вспоминалось прошлое. Лея. Русалка, которая благодаря чарам морской ведьмы приобрела не только ноги, но и поменяла пол. Но влечение к ней было совершенно другим по природе, смешанное с моей тогдашней ненавистью к стихийникам. Меня же сейчас трясло мутящее разум низменное чувство. Мне хотелось обладать безраздельно, и это правда был дурной сон. Клянусь, я скоро проснусь!
Я даже провел параллель, вспомнив, как тогда меня тянуло к Лее. Может, и здесь какая-то магия?
Но всё сомнение разбилось о железный аргумент: Фрай Дай не стал бы врать. А уж кто, как не целитель, знает истинную природу пациента.
И вот Сворски снова собирался стать гостем лазарета. Прямо сейчас. Пышные формы сдувались на глазах, кожа серела, а я лихорадочно пытался передать часть сил. Все кричал как полоумный:
— Сворски, Сворски! Да бери же силу! Ну же!
Вспомнил поцелуй у пруда кикимор, после которого Сворски ускакал, как прыткий кузнечик. Тогда сработало безотказно.
С сомнением покосился на объект терзаний: пухлые губы теряли цвет на глазах, округлый подбородок белел. Сейчас это женщина, Арчи. Женщина. Верь в это, а потом разнесешь адепта в пух и прах, разоблачишь до седьмого колена. Сдерешь эту дурную магию и влюбишь его в овцу. Натуральную овцу, чтобы знал, как над порядочными людьми издеваться.
А сейчас надо спасти. Не могу допустить, чтобы Сворски умерла. Умер. Че-е-е-ерт!
Ум-м-м-м.. м-м-м..
..м-м-м..
..м-м-м..
..Интересно, а Сворски не соврал насчет полного преображения?
Внезапно мочку левого уха что-то прострелило. Сворски вскрикнул мне прямо в рот, оттолкнул рукой и схватился за правое ухо.
— О нет! — В фиолетовых глазах, смотрящих на статую лучника, плескался ужас.
Над нами запели невидимые птички, осыпался град сердец, и кто-то тихонько, будто из угла, захихикал.
— Что это? — Я дотронулся до уха и нащупал что-то острое, будто тонкая маленькая палка застряла в ухе.
— А вы не знаете, магистр? — дрожащим голосом спросил Сворски, лихорадочно щупая что-то в своем правом ухе.
Ну-ка, что это у него? Золотая стрела в виде сережки? У меня такая же?
Я посмотрел на Лучника Любви и почувствовал смердящее дыхание неприятностей. Длинные тонкие пальцы Сворски изо всех сил пытались расстегнуть замок сережки. Тщетно.
Я потрогал свою: на ощупь один в один. Прокрутил в голове все, что знаю о духе статуи и почему его так все боялись. Кажется, я крупно влип. Очень крупно. Но надо уточнить насколько:
— Что это?
Сворски почти убил меня не только взглядом, но и издевательским ответом:
— Это вынужденный брак, магистр. Без баб же!