Страница 34 из 39
19. Ночь без клеток
Корвин целует меня долго, жадно, до головокружения. Так, будто пытается наверстать всё то упущенное время, которое мы бездарно потратили страх, вынужденное бегство и чужие войны.
Я отвечаю ему так же отчаянно. Крепко обнимаю его за шею и прижимаюсь к его горячему телу. На несколько сумасшедших мгновений я напрочь забываю о его ране и строжайшем запрете лекаря вставать с постели.
Пока Корвин резко не втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.
Я мгновенно прихожу в себя и отстраняюсь, испуганно заглядывая в его потемневшие глаза.
— Больно?
— Терпимо, — хрипит он, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.
— Ты едва не умер два дня назад!
— Зато прямо сейчас я чувствую себя невероятно живым.
Я бережно поправляю сбившееся на его груди одеяло и смотрю на Корвина со всей возможной строгостью.
— На сегодня достаточно.
Корвин тяжело вздыхает и качает головой:
— Ты жестокая женщина.
Я невольно улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается тепло. Склоняюсь к нему и коротко целую в губы и собираюсь уйти, как он перехватывает мое запястье прежде, чем я успеваю подняться.
— Лиза, подожди, — он становится предельно серьезным. — Когда я смогу встать, нам придется решить, где именно ты хочешь жить.
Я замираю.
Несколько минут назад он говорил, что безумно любит меня и пойдет за мной на край света. Но где-то глубоко внутри, наученная горьким опытом, я всё равно ждала этого вопроса.
Он наверно хочет предложить немедленно переехать в резиденцию Гильдии, объединить имущество.
Корвин внимательно следит за моим лицом, словно читая мысли.
— Дом Аурелианов — только твой, — ровно и спокойно говорит он. — Ты можешь навсегда остаться здесь. Если захочешь жить ближе к Гильдии, я подготовлю для тебя отдельные комнаты с личным входом, от которого будет только один ключ, у тебя. Мы можем купить любой другой дом в абсолютно любом районе столицы. Или вообще построить общий с нуля.
Я медленно опускаюсь обратно на постель, чувствуя, как колотится сердце.
— Общий?
— Да. Такой дом, где ни одна дверь никогда не будет запираться без твоего согласия.
Он бережно поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей ладони.
— Твое поместье останется только твоим. Сеть кухонь тоже. Я не стану требовать долю или права на управление. Даже после свадьбы, если ты ее захочешь.
Последние слова он произносит подчеркнуто ровно, но я замечаю, как судорожно напрягается его челюсть.
Могущественный Интендант сейчас предлагает мне не защиту и не выгодный союз. Он раскладывает передо мной все возможные варианты и готов смиренно принять любой выбор.
Я отвожу взгляд, глядя на пляшущий огонь в камине.
— А если я выберу этот дом?
— То я буду приходить сюда, — с готовностью отвечает он.
— Каждый день?
— Каждое утро, каждый вечер и в любую ночь, когда ты сама меня впустишь.
Я тихо, искренне смеюсь, но в горле уже стоит горячий, пульсирующий ком.
Корвин осторожно тянет меня ближе к себе.
— Я не хочу, чтобы рядом со мной ты снова думала о том, как бы сбежать. Поэтому выбирай столько времени, сколько тебе понадобится.
Я чувствую как на глаза наворачиваются непрошенные слезы.
— Хорошо, — шепчу я, сглатывая, — Я подумаю.
Он разжимает пальцы и отпускает мою ладонь первым. И именно поэтому мне становится так трудно уйти.
***
Следующие три недели пролетают в бешеном движении. Корвин восстанавливается гораздо быстрее, чем предсказывал седой алхимик, но мучительно медленнее, чем хочется ему самому.
Я лично меняю ему повязки и заставляю до дна пить горькие травяные отвары. Город тем временем тоже залечивает раны.
К моей сети присоединяются новые кухни, бывшие заложники и должники Дельца получают первую честную оплату, а на освобожденных королевских складах идет строгий учет изъятых продуктов.
Корвин не возвращается в резиденцию Гильдии насовсем. Он уезжает туда ранним утром, а поздним вечером неизменно появляется на пороге дома Аурелианов.
И он больше ни разу не спрашивает, решила ли я, где буду жить.
Однажды теплым летним вечером я стою перед высоким зеркалом в своей спальне и долго смотрю на собственное отражение.
На мне надето простое, но невероятно мягкое темно-синее платье. Никаких удушающих корсетов и тяжелых украшений. Волосы свободно рассыпаны по плечам. Я больше никуда не бегу в панике, никого не спасаю. Я свободна.
За резной дверью тишина.
Корвин занимает гостевые комнаты в самом дальнем конце коридора. Он вполне мог бы прийти ко мне сам, но он не приходит. Он упрямо оставляет это последнее, самое важное расстояние за мной.
Я делаю глубокий вдох. Беру серебряный подсвечник, выхожу из спальни и решительно иду по длинной галерее.
Каждый мой шаг гулко отдается где-то под ребрами.
Возле его двери я замираю. Несколько долгих секунд я просто смотрю на темное дерево, собираясь с духом, а затем уверенно стучу.
— Войдите, — тут же отзывается глубокий голос.
Он стоит у распахнутого окна. Без привычного камзола, в одной белой рубашке, небрежно расстегнутой у ворота. Раненое плечо уже двигается почти свободно, на рабочем столе горит единственный светильник.
Корвин поворачивается ко мне и буквально каменеет на месте.
Я молча прохожу внутрь и плотно закрываю дверь за своей спиной. Щелкает замок.
— Что-то случилось? — он напрягается.
— Да.
Он мгновенно срывается с места и в три широких шага оказывается рядом.
— Ты оставил мне слишком много вариантов, Интендант.
Корвин останавливается в полушаге от меня.
— Могу сократить список прямо сейчас.
— Уже слишком поздно. Я выбрала.
Он внимательно смотрит в мои глаза, пытаясь прочесть в них ответ.
— И что же именно ты выбрала?
Я делаю шаг вперед, встаю вплотную к нему и кладу обе ладони на его широкую, горячую грудь.
— Сегодня я выбираю эту комнату.
У Корвина тяжело сбивается дыхание. Грудь под моими руками вздымается всё чаще.
Он трепетно касается моей щеки костяшками пальцев, но даже сейчас не пытается подчинить. Он наклоняется и, одновременно с ним, я сама поднимаюсь на носочки, обхватываю его за крепкую шею и прижимаюсь губами к его напряженным губам.
Корвин с глухим рыком обхватывает меня за талию и отвечает на поцелуй с такой обжигающей страстью, что у меня мгновенно уходит пол из-под ног.