Страница 24 из 39
13. Поминки по живой
К полудню мы добираемся до Мясной площади/ Раньше здесь кипела торговля, но сейчас над выщербленной брусчаткой повисает жуткая напряженная тишина, прерываемая лишь голодным плачем младенцев.
Площадь забита до отказа. Тысячи отчаявшихся людей смотрят на наспех сколоченный деревянный помост в самом центре.
Мы с Корвином, одетые в плащи с глухими капюшонами, замираем в тени полуразрушенной каменной арки, плотно зажатые толпой со всех сторон.
На помост медленно поднимается Костяной Делец. На нем все тот же безупречный темный сюртук.
Он тяжело опирается на трость с серебряным набалдашником и обводит бедняков взглядом полным фальшивой скорби.
По краям от помоста поставили жаровни, а над лестницей повесили мой старый знак — деревянную ложку, обвитую колосьями.
У меня сводит живот. Этот подлец украл даже это.
За помостом выстроились десятки огромных котлов. Над ними поднимается пар, пахнет мясом, луком и специями. Запах гуляет над толпой, и люди то и дело сглатывают, не сводя глаз с черпаков.
— Жители Нижнего города! — его голос разносится над площадью. — Сегодня мы понесли невосполнимую утрату!
Толпа затихает.
Я запахиваю плащ плотнее, стараясь унять мелкую, пробирающую до костей дрожь.
— Леди Лиза пришла ко мне прошлой ночью, — с надрывом вещает Делец, прижимая ладонь к груди. — Она умоляла защитить вас, она хотела накормить каждого из вас! Она была святой, истинным лучом света в этом забытом богами месте. И мы хотели заключить договор, но…
Делец делает выверенную, театральную паузу.
— Интендант Корвин выследил ее! — голос хозяина трущоб срывается на гневный рык. — И убил нашу надежду! Он запер эту светлую женщину на складе и сжег ее с запасами соли!
Корвин рядом каменеет. Я вижу, как он сжимает рукоять меча под плащом.
— Не сейчас, — шепчу я.
— Я знаю.
Но голос у него такой, что мне хочется крепче схватить его за руку.
Делец поднимает лицо к толпе.
— Она хотела передать свою сеть народу, но Короне не нужно, чтобы вы были сыты. Короне важнее, чтобы вы голодали, чтобы вы были благодарны любой корке хлеба.
По площади проходит возмущенный гул.
— И теперь, — продолжает Делец, — Корона хочет воспользоваться ее смертью и посылает по нашим улицам фальшивую Лизу. Самозванку, которая должна расшатать город и вернуть вас под власть тех, кто годами наживался на вашем голоде.
Меня мгновенно затапливает обжигающая тошнота. К горлу подкатывает горький ком, желудок сводит болезненным спазмом. Я прижимаю ладонь ко рту и хватаюсь свободной рукой за ледяной камень арки, чтобы не осесть на брусчатку.
Он виртуозно выворачивает правду наизнанку и прямо сейча пачкает мое имя, извращает каждый мой поступок и публично крадет мое наследие.
Я поворачиваю голову и вижу, как под кожей на бледных скулах Корвина бешено пульсируют желваки. Его тело дрожит как натянутая тетива. Еще немного и он ринется к помосту, чтобы навсегда заткнуть лживую пасть Костяного Дельца.
Я тянусь к нему и крепко прижимаю к себе его руку.
— Еще немного, — шепчу я.
И Корвин терпит. Ради нашего плана, ради выживания города он заставляет себя стоять неподвижно.
— Но я клянусь вам! — Делец воздевает руки к серому небу, откровенно наслаждаясь своей абсолютной властью. — Мечта истинной Лизы не умрет! Сегодня я продолжу ее дело и все вы получите горячую еду. Каждый костяной жетон станет знаком нашей общей верности. Вместе мы заставим Корону услышать Нижний город!
Толпа взрывается криками и движется вперед.
И тут на помост выводят поваров из «Пекарного дома».
У меня сжимается горло. Их одежда изорвана в клочья, на скулах цветут свежие кровоподтеки, но они упрямо вскидывают подбородки, глядя на ревущую толпу.
Делец поворачивается к ним.
— Эти люди служили леди Лизе. Пусть они первыми подтвердят, что она собиралась передать кухни Нижнему городу и погибла из-за Корвина.
Хозяин, старый пекарь тяжело дышит. Он с презрением плюет прямо на начищенные сапоги хозяина трущоб.
— Леди Лиза жива, это вы хотели ее убить! Вы чудовище! — хрипит старик.
Делец багровеет от ярости. Маска скорбящего защитника дает трещину.
— Их переманила на свою сторону Гильдия! — рычит он, отступая на шаг. — На колени! Казнить предателей прямо здесь, во имя Нижнего города!
Рослые головорезы заносят над их головами тяжелые клинки.
Меня кидает в жар, крики вокруг сливаются в один далекий гул и стремительно выхожу на открытое пространство площади, расталкивая людей. Резко сбрасываю плащ и приказываю:
— Отпустите моих людей!
Сначала мой голос тонет в гуле, а потом меня замечают.
— Лиза…
— Это она!
— Живая!
Корвин выходит следом и обнажает меч. Сталь вспыхивает в солнечном свете. Он становится чуть впереди, закрывая меня от арбалетчиков Дельца.
Сам Делец на миг застывает, но быстро приходит в себя.
— Самозванка! — кричит он. — Вот та самая женщина, которую наняла Гильдия! Схватите ее! Я назначил награду за ее голову!
Люди вокруг меня не двигаются.
— Убейте ее, и я выдам каждому двойную порцию мяса! — продолжает бесноваться Делец.
Толпа неуверенно переступает с ноги на ногу, но не торопится нападать. Люди жадно всматриваются в мое лицо, узнавая знакомые черты.
Я мягко касаюсь напряженного плеча Корвина, заставляя его чуть сдвинуться в сторону, и обращаюсь к толпе, вкладываю в свои слова всю накопившуюся ярость, всю веру в этих людей.
— Посмотрите на меня! — кричу я. — Я готовила* для вас в “Золотой унции”, вы видели меня на улицах во время раздачи еды, видели меня во дворце. Разве вы не видите, что я настоящая?
— Она находится под управлением Гильдии! — снова визжит Делец. — Она действует не по собственной воле!
Я поворачиваюсь к Интенданту.
— Корвин, отойди.
— Лиза… – Он резко смотрит на меня.
— Ты сам отдал мне командование, — напоминаю ему я.
Челюсть у него каменеет, но он отступает на шаг и я остаюсь перед толпой одна.
— Никто мной не управляет! — говорю я. — И никто больше не будет управлять вами с помощью голода.
Я выхватываю из рук ближайшего бедняка костяной жетон и поднимаю его над собой.
— Костяной жетон выглядит пропуском к еде, но на деле затягивается у вас на шее поводком. Сегодня вы получите миску. Завтра вас заставят поджечь чужую кухню, ранить ребенка или отдать Дельцу собственного сына.