Страница 85 из 86
— Пожалуйста, не надо, — выдохнула я, чувствуя, как боль пронзает грудь. — Не надо больше жертв. Не надо прощаний.
Его глаза задержались на моих губах, потом поднялись к глазам, полным слез. Он медленно наклонился. Первое касание было невесомым. Его губы были прохладными, но мгновенно согрелись на моих. Я ответила, подаваясь вперед, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, притягивая ближе. Поцелуй углублялся, становясь требовательнее, отчаяннее. Мои пальцы зарылись в его волосы, ощущая их жесткость, в то время как его ладони легли на мои бедра, прижимая к себе.
Мы отстранились лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание, и в этот момент его взгляд скользнул вниз, к воде у подножия обрыва. Без слов, лишь по одному взгляду, я поняла, что он задумал. Это было последнее, что мы могли сделать. Последний акт перед забвением.
Мы начали спускаться по скользким камням к берегу водопада. Шум воды становился оглушительным, но теперь он был фоном для нашего собственного, нарастающего ритма дыхания. Достигнув небольшого каменистого пляжа, омываемого брызгами, мы остановились.
Его руки потянулись к краю моей туники, и я поняла. Мы начали помогать друг другу. Мои пальцы расстегивали пуговицы на его рубашке, ощущая тепло его кожи под тканью. Рубашка упала на мокрые камни. Его руки скользнули по моей спине, развязывая шнуровку. Ткань соскользнула с плеч, обнажая кожу, покрытую мурашками от холодного воздуха и предвкушения. Мы сбрасывали одежду быстро, почти не глядя, сосредоточившись на прикосновениях. Моя юбка, его брюки, нижнее белье — все падало на мокрый песок, становясь частью пейзажа.
Мы стояли обнаженные, лицом к лицу, в брызгах водопада. Его глаза пробежались по моему телу, задерживаясь на каждом изгибе, запечатлевая меня в памяти. Мой взгляд скользнул по его мощной груди, по черным венам, которые теперь казались не проклятием, а частью его новой, дикой красоты.
Вода была ледяной. Мы вошли в нее медленно, шаг за шагом, чувствуя, как холод обволакивает ноги, бедра, живот. Когда вода достигла наших поясов, мы остановились.
Эскар притянул меня к себе. Наши тела соприкоснулись, и холод воды исчез, вытесненный жаром тел. Его руки крепко обхватили мою талию, мои руки легли ему на плечи, пальцы зарылись в волосы на затылке. Его губы снова нашли мои, и поцелуй был глубоким, отчаянным, полным горечи прощания и сладости последнего соединения.
Его бедро скользнуло между моих ног, и я почувствовала его твердость. Он медленно вошел в меня, и я выдохнула его имя. Вода вокруг нас всколыхнулась от наших движений. Мы двигались в унисон, ритм наших тел был таким же древним и мощным, как сам водопад. Каждый толчок был глубоким, полным, словно мы пытались вместить в эти последние мгновения всю любовь, всю боль, всю невысказанную нежность, что накопилась за наши жизни.
Я запрокинула голову, чувствуя, как вода и его губы ласкают мою шею. Его дыхание было прерывистым, горячим, смешивалось с моим. Мы не говорили, только стонали, выдыхали, сжимали друг друга, пытаясь удержать этот момент, остановить время. Его руки скользили по моим ягодицам, притягивая еще ближе, а мои ногти царапали его спину, оставляя красные полосы на коже. Это было грубо, дико, отчаянно и невероятно нежно одновременно.
Я чувствовала, как напряжение нарастает, как волна удовольствия поднимается изнутри, сметая все мысли, кроме ощущения его тела в моем. Его движения ускорились, стали более резкими, и я ответила тем же, отдаваясь полностью этому последнему танцу. Наши стоны смешались с ревом водопада, становясь частью первозданного звука природы. Я почувствовала, как мое тело сжимается вокруг него, а потом расслабляется, дрожа. Эскар последовал за мной почти сразу, его тело напряглось, а потом обмякло, и он выдохнул мое имя, прижимаясь лицом к моей шее.
Мы стояли так некоторое время, обнявшись, пока вода вокруг нас успокаивалась.
Наконец, он медленно отстранился, его взгляд был затуманен, будто где-то далеко.
Мы вышли из воды, но не отпускали друг друга. Его рука крепко сжимала мою. Мы легли на песок, все еще обнаженные, обнявшись. Его рука покоилась на моей талии, моя голова лежала на его груди. Песок был мягким и теплым под нашими телами. Солнце поднималось выше, окрашивая небо в золотистые и багровые тона. Это был последний рассвет. Но в его объятиях, под этим небом, я чувствовала себя абсолютно живой.
Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь кроны деревьев, коснулись наших обнаженных тел. Я почувствовала, как кожа Эскара рядом со мной вздрогнула, но странное, почти осязаемое поле тьмы, исходящее от нас обоих, окутало нас, защищая от обжигающего света. Это была наша новая сила, наша общая защита.
Я подняла голову с его груди, посмотрела в его глаза, в которых отражались алые всполохи рассвета. Его губы были чуть припухшими после наших поцелуев. Я потянулась к нему, и наши губы снова встретились.
— Эскар, — прошептала я, отстранившись. — Пока наши силы жнецов еще с нами… Пока мы еще можем… Давай уедем. Прямо сейчас. Из этих туманных земель. Туда, где нас никто не найдет.
Он посмотрел на меня, его взгляд был серьезным, но в нем не было ни тени сомнения.
Он кивнул.
Мы поднялись, наспех накинули свою одежду, которая казалась чужой после нашей наготы. Эскар быстро нашел свою лошадь, привязанную неподалеку. Мы взобрались в старую карету, которую он, видимо, оставил, приехав сюда. Наши руки переплелись, пальцы крепко сжались.
Я оглянулась назад, провожая взглядом Дэсмур, что оставался далеко позади, скрываясь за поднимающимся туманом. Город, который был моим домом, моей тюрьмой, моим проклятием. Он уменьшался, исчезая за горизонтом.
Мы ехали по лесу. Небо потемнело, и начался сильный дождь. Капли барабанили по крыше кареты, стекали по окнам, размывая пейзаж. Я придвинулась ближе к Эскару, положила голову ему на колени.
— Знаешь… А я больше не грущу, когда идет дождь, — сказала я, глядя на его лицо.
Он улыбнулся, проведя пальцами по моим волосам.
— Ты никогда и не грустила. Просто меня не было рядом, чтобы ты это осознала, баронесса.
Я улыбнулась в ответ, переплетая наши пальцы.
— …Ты готов к тому, что будет дальше?
Эскар прищурился, смотря в окно. Вдалеке уже виднелась туманная граница и огромный каменный забор, обозначающий конец известных нам земель.
— Нет. Но кто, черт возьми, нас когда-либо спрашивал об этом? Мы можем только приспосабливаться к переменам.