Страница 61 из 86
Странное притяжение и полуночная игра
Я медленно потягивала вино, слушая, как Амир говорит о чём-то лёгком и незначительном, но его голос звучал где-то далеко, как эхо. Мои мысли были заняты другим. Последний Жнец... Его чёрные очки так раздражали меня! Я не могла понять, куда он смотрит, но чувствовала, что его взгляд постоянно скользит по мне. Моя кожа покрылась мурашками, будто его присутствие было чем-то осязаемым, чем-то, что проникало под мою кожу.
— Амир, — прервала я его, стараясь звучать как можно легче, — а давай сыграем в Теневые стрелы? По-моему, здесь очень любят эту игру…
Амир улыбнулся и кивнул.
— Конечно, почему бы и нет?
Мы подошли к черной доске, где висела позолоченная мишень, окружённая резьбой в виде переплетающихся ветвей роз.
Я взяла одну из стрел, стараясь выглядеть как можно более счастливой. Улыбалась, бросала Амиру лёгкие взгляды. Глупо ли это? Возможно. Но я хотела, чтобы Последний Жнец увидел, что я счастлива в компании другого мужчины, даже если мы едва знаем друг друга.
— Ты отлично бросаешь, — сказала я, когда Амир в очередной раз попал в центр мишени. — Научишь меня?
Он немного смутился, но согласился. Встал за моей спиной, его руки легли на мои, чтобы показать, как правильно держать стрелу. Он был выше меня на целую голову и я невольно наклонилась назад, чувствуя тепло его груди затылком.
Амир попытался сохранить профессионализм, но я заметила, как он слегка напрягся, как его дыхание стало чуть чаще.
Мы вернулись к нашему столику, и я бросила взгляд в сторону, где сидел Жнец. Вот же!… Проклятье. Похоже, он вообще не смотрел на весь мой спектакль.
Его кресло было развернуто к камину, и теперь я видела лишь его голову и… ту женщину, которая была с ним. Она сидела у него на коленях, её рука лежала на его плече, а её губы были так близко к его уху, что казалось, она шептала ему что-то прямо в мозг.
Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь. Что это? Ревность? Но почему?… К нему?! С чего бы???
Его лицо, его присутствие, его загадочность — всё это вызывало во мне почему-то глубочайшие эмоции на грани безумия.
— …Всё в порядке, госпожа? — спросил Амир, его голос был мягким, но в нём чувствовалось беспокойство.
— А?… Да, конечно. Просто немного устала уже. Не совсем мое место.
Но внутри я горела. Горела от вопроса, на который не могла найти ответа. Почему этот Жнец так влиял на меня? Я понятия не имела. И это… Жутко пугало меня.
Когда Амир направился в уборную, я наконец смогла рассмотреть то, что не давало мне покоя с момента нашего прихода. В полумраке таверны вокруг силуэта Последнего Жнеца мерцало тусклое, зелёное свечение. Оно было едва заметным, будто тень от листьев в лунном свете.
Аура бледно-зеленого цвета…
Я быстро достала свою карманную книжку. Листала страницы, пока не нашла описание нужного оттенка.
«Этот оттенок зелёного указывает на человека, полного ревности, обиды и убеждённого в собственной непогрешимости».
Последнее, конечно, про него. Но ревность?… Он, что… Отвернул свое кресло, чтобы не смотреть на меня с Амиром из-за ревности?
Горло пересохло, а в груди клубилось что-то горячее и невысказанное. Я подошла к барной стойке, чувствуя, как взгляд Жнеца следует за мной.
— Что-нибудь крепкое, — сказала я бармену, даже не глядя в меню.
Бармен кивнул и начал наливать напиток. Я уже протягивала руку, когда вдруг чья-то ладонь перехватила бокал раньше меня.
— Что за чёрт?! — вырвалось у меня.
Жнец поднял бокал, отпил и поставил его обратно на стойку, небрежно бросив, не глядя на меня:
— Мне он был нужнее. — затем он жестом наказал бармену налить ещё один. — К тому же, разве ты не знаешь, что алкоголь мешает сохранять равновесие? — его голос звучал насмешливо. — Так как же ты собираешься стать Хранителем Равновесия?
— Я уже им являюсь, — сквозь зубы процедила я.
Он рассмеялся — коротко, резко, как будто мои слова были самой нелепой шуткой.
— Всё, что ты делаешь или говоришь — это лишь то, что твой наставник шепчет тебе на ушко делать или говорить. Так что, выходит, он — лучший Хранитель, чем ты. Не считаешь?
Я сжала кулаки. В голове уже рисовалась картина, как я выливаю ему в лицо этот проклятый бокал, но в этот момент чей-то голос громко произнёс:
— Леди Сандрина! И ты здесь!
Я обернулась. Из кухни вышел мужчина средних лет, повар, судя по фартуку. Он улыбался мне, широко и радушно.
— Эскар, почему ты не сказал, что приведёшь свою прекрасную возлюбленную? Я бы приготовил вам ужин!
Я застыла. Эскар?.. И я — его "прекрасная возлюбленная"?!
Жнец резко схватил повара за руку и потащил прочь, что-то шипя ему на ухо. Когда он вернулся, я уже ждала его с вопросами, готовыми сорваться с губ.
— Что это ещё за бред про "возлюбленную"?
Он не отвечал, и лишь продолжал буравить меня своим взглядом. Его лицо оставалось каменным, но в уголке рта дрогнула тень улыбки. Мы стояли так близко, что я почувствовала его запах — смесь ладна и каких-то цветов… лилий, похоже.
Гнев кипел во мне, но вместе с ним — что-то ещё. Что-то опасное, необъяснимое.
— Ты что, вообще не собираешься отвечать? — прошипела я.
— А тебе действительно так важно знать? — он наклонился чуть ближе, и его взгляд скользнул по моим губам. — Я настолько тебе интересен, лже-Хранительница?
Я резко моргнула, осознав странное притяжение к нему, которое вдруг охватило меня.
— Нет. Ты мне совсем не интересен. Я не хочу больше ни секунды находиться с тобой рядом!… Жнец.
В этот момент в зал вошёл Амир и я сразу поспешила к нему.
— Я хочу уйти! — бросила я ему, даже не оборачиваясь на Жнеца, и поспешила к выходу.
…
Тихий треск дров в камине смешивался с ароматом благовоний — сандал и что-то терпкое, что Амир подбрасывал в огонь. Я полулежала в кресле, наблюдая, как дым клубится в воздухе, рисуя узоры. Он стоял у камина, задумчиво разглядывая старинную картину над очагом — ту самую, что я недавно выкупила у антиквара. Двое влюбленных, что никогда не будут вместе, застывших в вечном танце зимы и лета, их лица стерты временем, но страсть в жестах осталась.
— Скажи мне, моя госпожа… — голос Амира прозвучал тихо. — Почему одни люди настоящие, а другие — лишь иллюзия, за глазами которых пустота?
Я медленно провела пальцем по краю бокала.
— Возможно, потому что мы живем в мире фантазий, где возможно все... Ты можешь быть кем угодно. Да и твое определение "настоящего" — тоже может быть иллюзией. Кто знает?