Страница 33 из 86
Паутина имён
Платье Морин приятно облегало меня — бархатное, тёмно-зелёное, с вышитыми по подолу воронами. Оно пахло лавандой и чем-то горьким.
— Тебе идёт, — прошептал Эскар, проводя пальцами по моей талии. — Выглядишь как настоящая Тамасви.
Его мама, Люцилла, поставила на стол фамильное серебро с гравировкой в виде змей.
— Садитесь, — бросила она ледяным тоном.
Суп дымился, как болотные испарения. Люцилла подняла глаза — янтарные, как у кота, что крутился под столом.
— Эскар, — начала она медленно, — ты знаешь, что твоя сестра вчера приезжала ко мне? Она была в истерике.
— Что, очередной жених бросил?
— Нет. Скорее, она бросила кое-кого. В Туманном лесу.
У меня замирает дыхание, а Эскар медленно переводит взгляд на свою маму.
— Морин сказала, что ради твоего блага оставила одну баронессу в Туманном лесу... на верную гибель. Так как та барышня до смерти боится тумана больше всего в темноте. Каково же было моё удивление, когда ты привёл её в мой дом живой!
Тишина. Только часы стучали в такт моему сердцу.
— ...Это правда, Сандрина?
Эскар повернулся ко мне, его глаза потемнели до цвета мокрого пепла.
Я отставила тарелку.
— Да. Но я не хотела говорить тебе... Мы всё равно теперь вместе.
— Она хотела погубить тебя. Ты бы потеряла там рассудок. Ты это понимаешь? — он тихо вскипел.
Люцилла фыркнула.
— И ты всё ещё хочешь жениться на этой... особе? Ты сам сошёл с ума, сын.
Эскар резко встал, опрокидывая бокал.
— Я, может, и сошел. Зато я честен со своим безумством. А ты всю жизнь учила нас лгать и предавать! Морин — твоё отражение.
— А ты — свой отец! — зашипела Люцилла. — Он тоже бросался в огонь ради чужих женщин.
Стул грохнулся на пол. Эскар схватил кувшин с вином и швырнул его в камин. Стекло разлетелось, и на мгновение пламя стало синим.
— Завтра мы уезжаем. Навсегда.
Люцилла вскинула руки.
— Беги! Как всегда!
Она выбежала, хлопнув дверью так, что с полок посыпались сухие травы.
Эскар поднял уцелевший бокал, налил мне тёмного вина.
— Прости, — сказал он хрипло.
Я прикоснулась к его руке.
— Ты не виноват. Ни в чём.
Он опустился на колени передо мной, прижал лоб к моим ладоням.
— Я должен был защитить тебя. От леса. От Морин. Даже от неё...
Вино казалось кровью в бокале. Я сделала глоток — горькое.
— Завтра не будет ни леса, ни Дэсмура. Только мы.
Он поднял глаза — в них горело то самое синее пламя.
— Только мы, — повторил он, и это звучало как клятва.
В доме воцарилась тишина, лишь изредка прерываемая шагами Люциллы наверху. Эскар закурил у камина, дым клубился вокруг него, как туман в проклятом лесу.
— Она знала, — прошептал он. — Знала, что ты можешь потерять рассудок от страха перед туманом, и все равно оставила тебя там.
Я молча обняла его сзади, чувствуя ладонями, как его сердце бьётся в ровном ритме.
Где-то в углу зашипел кот, его глаза сверкнули в темноте. Завтра они тоже останутся здесь... вместе с призраками Дэсмура.
Эскар провёл меня по коридору, где портреты предков смотрели на нас с немым укором. Дверь в спальню Морин скрипнула, еле открываясь.
— Здесь никто не спит уже годы, — сказал он, проводя рукой по пыльному покрывалу.
Я села на кровать, чувствуя, как скрипят подо мной пружины.
— Эскар... как ты думаешь, куда исчезла Эльвира из гостевого дома? Она кричала... Значит, её кто-то настиг?
Он замер у окна, его силуэт чёрным пятном на фоне лунного света.
— Это нас большая не касается, Сандрина. Не думай об этом.
Я проснулась от того, что не могу дышать. Тёмная фигура нависла надо мной, мягкая, но неумолимая тяжесть прижимала подушку к моему лицу. Я билась, царапала пальцами, но сил не хватало — воздух заканчивался...
«Умираю... Если умру так, без контракта, то моя душа не сможет сменить мерность... Я просто исчезну».
И вдруг — грохот, крик, свет.
Эскар сбросил темную фигуру с меня, его руки сжали запястья Люциллы так, что та обмякла.
— ТЫ СОШЛА С УМА?! — его рёв разорвал тишину дома.
Люцилла, бледная, как сама смерть, задыхалась.
— Это... для твоего же блага!...
— Ты пыталась УБИТЬ её!
— Пока она пропадала, Безымянный убийца прекратил убивать и красть лица! Но теперь она вернулась — и он вернётся тоже! Он уничтожит всех, кто рядом с ней! — её голос дрожал, но в глазах горела фанатичная убеждённость. — Я должна была защитить тебя...
Эскар отпустил её, словно обжёгшись.
— Сандрина, мы уезжаем. Сейчас.
...
Мы скакали через лес, снег начал падать — густой, белый, как саван.
Эскар молчал. Я прижалась к его спине, дрожа от холода и остаточного ужаса.
— Ты... тоже веришь, что Безымянный замолчал из-за меня?
Он не ответил. Только сжал поводья так, что кони рванули вперёд.
Через час в снежной мгле показался силуэт — маленькая деревянная избушка, затерянная в горах.
Эскар соскочил с коня, его руки обхватили мою талию, поднимая меня. Я едва стояла, ноги подкашивались.
— В мороз заснуть легко, проснуться трудно, — прошептал он.
— А может, я хочу...
— Прекрати! — его рёв разнёсся по лесу, пугая ночных птиц.
Я вздрогнула.
— Согреться, Эскар... Я хочу согреться. Мне холодно.
Его лицо дрогнуло. Он снял с себя плащ, обернул меня в него, и мы вошли в охотничий дом.
Внутри было холодно, но хотя бы без ветра. Эскар разжёг огонь в камине, его руки дрожали — не от мороза, а от ярости.
Я села у огня, протянула к нему ладони.
Эскар подбросил дров в камин, языки пламени взметнулись выше, осветив его напряжённое лицо. Он нашел в шкафу старый меховой плащ и закутал меня в него, его пальцы коснулись моей шеи — и вдруг замерли.
— Откуда у тебя этот шрам?
— Что?
Он достал из кармана маленькое зеркальце, поднес его ко мне. В отражении, чуть выше ключицы, виднелся тонкий белый шрам — почти незаметный, но идеально ровный, как след от лезвия.
Я потрогала его пальцами.
— Я... не помню...
И тут — вспышка.
Мои зрачки закатились, ноги подкосились. Эскар поймал меня на лету, не давая голове удариться о пол.
— Держись, Сандрина... терпи... — его голос звучал сквозь нарастающую боль, будто из-под толстого слоя воды.
Мозг раскалывался на части.
Между волнами агонии я услышала собственный голос:
— Где мы, Эскар?... Что это за место? Почему мне здесь так плохо?
Эскар прижал меня к себе крепче.