Страница 99 из 110
Глава 29
Это заявление было встречено оглушительной тишиной. Веззир побелел, а сама императрица застыла, ее щеки порозовели от негодования. Толпа взревела от гнева. Напасть на министра Веззира — да, но на саму императрицу? Это было столь же неожиданно, сколь и недопустимо!
— Как... как вы смеете?! — вне себя, прорычал Верховный Эзотерик. — Марать репутацию Ее Императорского Высочества таким образом! Публично порочить ее этой... клеветнической чушью! Это... это преступление — lèse-majesté[16]! Я... Стража! Стража, я приказываю вам немедленно прекратить это...
— Это клевета только в случае, если мои обвинения окажутся необоснованными! — загрохотал Альбрехт. — А я в силах доказать все сказанное!
Веззир застыл, широко раскрыв глаза. Прежде чем он успел отреагировать, автомат повернулся к толпе, упершись кулаками в бедра:
— Я вызываю для дачи показаний своих первых свидетелей: Гризеллу Оолонга и Сируса Ворокла!
В тот же миг Сирус развеял иллюзию, изменявшую его черты, а Гриза сбросила тяжелый плащ с капюшоном, в который куталась. Волшебник и механистка присоединились к автомату и с вызовом посмотрели на императорскую трибуну. Веззир выглядел так, словно вот-вот расплывется в лужу, не сходя с места. Сарензия, в свою очередь, наблюдала за подростками с любопытством.
— Прошу вас огласить свои имена и род занятий, — потребовал Альбрехт.
— Гризелла Кимбе Оолонга, студентка четвертого года обучения механике Академии Селумбра, — сообщила Гриза.
— Сирус Бартемус Ворокл де Квалиск и де Верромон, студент четвертого года обучения оккультным наукам Академии Селумбра, — закончил Сирус.
— Хорошо, — согласился Альбрехт. — Есть ли у суда, присяжных и обвинения какие-либо возражения против заслушивания их показаний?
Сарензия, смутившись, повернулась к Иосефиру, который старательно избегал ее взгляда. Но прежде чем они успели отреагировать, их опередил Веззир.
— Эти... Эти подростки — преступники! — надрывался он, стремясь вернуть себе преимущество. — Они находятся в активном розыске и должны быть немедленно арестованы!
Несколько стражников повернулись к сцене и изобразили движение в сторону Гризы и Сируса. Альбрехт решительно встал между ними и констеблями.
— Как вы смеете бросать вызов силам правопорядка! — задыхался маленький волшебник. — Вы не имеете...
— Верховный Обвинитель, я готов позволить Медной страже арестовать моих свидетелей, если только вы скажете мне, в чем их обвиняют.
— Я... я не обязан вам ничего говорить!
— А я нахожу, что обязаны, — сухо ответил Альбрехт. — Если вы хотите отказаться от моих свидетелей, вы должны представить обоснованное возражение. Таков имперский закон.
Веззир отшатнулся, разинув рот.
— Что ж, если возражений нет, я предлагаю продолжить, — объявил автомат, демонстративно отвернувшись от трибуны. — Гризелла Оолонга, Сирус Ворокл, не могли бы вы рассказать нам о фактах, побудивших вас дать сегодня показания против Империи? Начиная, например, с причины, по которой вы не находитесь сейчас на занятиях в Академии под бдительным присмотром примарха Иосефира?
Старый маг беспокойно сгорбился в кресле, а императрица бросила на него удивленный взгляд.
— Нам стало ясно, что наше присутствие в Академии нежелательно, — громко произнес Сирус, — когда агенты Тайной полиции проникли в нее с целью похитить нас из общежитий.
Альбрехт изобразил удивление:
— Тайная полиция? Не могли бы вы рассказать, как вы пришли к такому выводу?
— Сперва мы этого не поняли, — призналась Гриза. — Но нам удалось сбежать от похитителей и найти убежище в Сетях. Там мы заключили союз с Паучихой, которая предложила нам защиту и позволила узнать больше о причастности имперских служб. Мы обнаружили, что...
— Браво! — прервал Веззир, язвительно аплодируя. — Что за спектакль! Действительно, прекрасно отрепетированная речь! Но ваш театральный номер не сработает! Вы — дочь одного из главных обвиняемых, и вы только что признались в своей связи с другим обвиняемым! Ваши показания явно пристрастны, и я отказываюсь слушать дальше!
— Мы говорим правду! — вспыхнула Гриза. — Вы просто пытаетесь заткнуть нам рты!
— У вас нет доказательств! — заорал Веззир. — Ваши утверждения о том, что на вас могла напасть Тайная полиция, построены на пустом месте!
— У нас, собственно, есть доказательства, — ледяным тоном ответил Сирус. — Неопровержимее некуда. Прямо из личного архива Примарха Иосефира.
Щеки Веззира побелели, и он повернулся к старому примарху, который ответил ему до странности спокойным взглядом.
— Защита и в самом деле располагает рядом документов с императорской печатью, в которых подробно излагается план похищения этих двух молодых людей, — объявил Альбрехт. — Мы охотно предоставили бы вам их для изучения, но поскольку эти письма адресовались всем примархам Микеи и подписаны вами, Верховный обвинитель, от имени императрицы Сарензии, нам представляется, что среди членов этого августейшего трибунала нет незнакомых с их содержанием!
По трибуне прокатилась волна беспокойства, а по толпе — заинтригованных шепотков.
— Сирус Ворокл, Гризелла Оолонга, — продолжал механический рыцарь, — можете ли вы рассказать нам об этом плане? Каковы были его основные цели?
— План заключался в том, чтобы похитить меня и Сируса, — ответила Гризелла, — чтобы оказать давление на наших родителей, Государственного инженера Элензо Оолонга и генерала Абилаб Ворокл. Все они выступали против взглядов Империи, как политических, так и технических. Тайная полиция посчитала, что их задержание и угроза для их детей заставят их подчиниться.
Среди публики послышались шокированные восклицания. Невозможно было и представить, чтобы Империя могла отдать приказ о похищении и заключении детей в тюрьму, чтобы подчинить себе их семьи!
— Прежде чем прозвучат протесты, — бросил Альбрехт, когда Веззир открыл было рот, — я хотел бы почтительно напомнить суду, что мы располагаем официальными доказательствами всего, что здесь сказано. Речь идет не о клевете или попытке дестабилизации, а об истине.