В сердце урагана

— Ты, конечно же, разведчик, и твой организм сейчас делает все, чтобы восстановиться. Но поверь мне, тут никакого колдовства нет. Все вы, модифицированные, смертны. Да ты и сам знаешь, двоих ты уже встретил на своем пути.

Я подумал о том модифицированном солдате на Атлантисе, чуть меня не прикончившим. А ведь тогда он был ранен, а не я. Серьезная машина для убийств, конечно. И тот, второй, который за мной гнался у здания Совета… Был он пилотом? Или Навигатором? Или, может быть, тоже разведчиком? А хотя, какая сейчас мне разница…

— Зачем вам Вильм? — спросил я.

Неизвестный любит поговорить, насколько я помню. Так пусть расскажет хоть что-то.

— О, Вильм — это наша песочница, — улыбнулся он, прислонившись к стене. — Ты, конечно, такого термина не знаешь, это земное слово. Короче говоря, это такое место, где мы экспериментируем. Играемся.

— Играетесь? Там люди живут…

— И что? Люди много где живут. Если бы не мы, то они бы там не жили. И если бы они были нормальными, то тоже там бы не жили — не смогли бы. Там же нет нифига. Камни и вода. Жуки эти мерзкие еще. Знал бы ты, сколько таких мест, где даже модифицированные не сумели справиться. На Вильме сумели, так что нам очень интересно наблюдать, что они там смогут. Можно им порой подарочки подкидывать. Ты же нашел один такой, да?

— Нашел, — я вспомнил об упавшем с неба камне, и мне стало обидно. Тогда я почти поверил, что это было чудо.

— Ну вот! И тебе получилась забава, и нам — пища для размышлений.

— Нам… Мы когда беседовали в Волчьей Тверди, ты даже ничего не слышал о Вильме.

— Времена меняются, — Неизвестный не обиделся на мою реплику. — Меня… скажем так — отстранили на какое-то время. Политика, как всегда и везде. Но я вернулся. И надо отдать должное — во многом благодаря тебе.

— Вот как? И чем же я таким отличаюсь?

— Своей модификацией. Знаешь, разведчики оказались крайне нестабильным классом. В вас много чего напихано, но долго работать это многое не хочет. Кто-то и вовсе сразу с катушек сваливается. Кто-то сходит с ума медленнее. Но рано или поздно все становятся неадекватными. Причем под словом «поздно» я имею ввиду максимум неделю после инициации.

— А я, значит, не сошел.

— А ты не сошел. Более того, твоя нервная система — стабильна. Алексей вон только что подтвердил свежие анализы. Все показатели в отличной форме. Даже завидно!

— И тем не менее вы мне дадите умереть?

— А что с тобой делать — в отпуск на Землю отправить? — Неизвестный искренне удивился. — Все анализы у тебя взяли, данные сняли. Ты больше не нужен. Но ты послужишь другим, следующим. Так что ты можешь собой гордиться.

— И зачем мы с тобой тогда сейчас беседуем?

— Ну… — Неизвестный смутился. — Считай это неким подарком тебе. Врать не буду, я рад, что сумел вернуть свою позицию во фракции. Ты помог вернуться мне, я продлил твою жизнь на несколько часов.

— А что у вас за конфликт с искусственным интеллектом?

— У нас? С машинами? Ой, не смеши! Нет никакого конфликта. Сбрендивший калькулятор мечтает о звездах и эмоциях. Нас он боится, и попытался бы уничтожить, но найти он нас не может, об этом мы позаботились. Да и поздновато, мы уже выросли. К звездам-то он может и сумеет свою голову повернуть, да только ноги-то у него здесь стоят, в системе Ядра. Мечтатель, блин, бестолковый.

— Тогда зачем вообще все это? Вильм, ИИ… Вам-то что надо?

— Глупый ты, Крис. Вроде и модифицированный, а все равно. Впрочем, вы все такие: идеальное оружие без мозгов. Речь идет о выживании, всегда. Хочешь выжить — будь сильным. Твой ИИ вон, дронов плодит, как бешеный. У нас другой подход, куда более действенный, как по мне. Дался тебе тот Вильм… Что там? Все счастливы, жрут жуков, делают корзины и ходят без штанов. Что еще нужно для счастья, а? Но небось тебе туда уже не хочется? Вот то-то же. Повзрослей, Крис. Хотя чего это я покойнику такое советую.

— Атлантис не плодит дронов, и не экспериментирует над людьми. И тем не менее хорошо живет.

— Атлантис твой хорошо живет? Это что, шутка? Атлантис выживает! Топчутся на месте и радуются. А ведь могли бы быть как мы, если бы не ленились и головой думали. Даже дронам вы оказались не нужны. Да и потом, не все ты знаешь про твой дорогой Атлантис.

— Ну так просвети меня.

— Некогда мне. Да и смысла нет. Знаешь, я после того вашего побега со Старобора тебя даже чуть было не зауважал. Я же тебя не сразу разглядел, что ты — модифицированный. Ну, думаю, нормальный парень, крепкий. А сейчас… Ты меня расстроил, если честно. Никакой ты не крепкий. Сидишь тут, помираешь.

— Пару ваших я на тот свет отправил, тем не менее.

— Ну и гордись этим. Недолго осталось.

— Это вы захватили полковника?

— Серьезно? Ты тут уже почти помер, и спрашиваешь про полковника? Вот это класс! Здесь твой полковник, на Бете. У нас в гостях, голубчик. Он, конечно, долго считал, что он что-то контролирует, но он человек неглупый, надо сказать. До него начинает доходить постепенно. Может, даже и выживет, кто знает.

— Зачем он вам?

— Не твое дело. Знал бы ты, как сложно с тобой разговаривать! Ты же ничего не понимаешь, а пытаешься делать какие-то выводы.

— И тем не менее, ты стоишь здесь, и разговариваешь со мной.

Боммель посмотрел на меня, склонив голову на бок. Как будто прикидывал, не убить ли ему меня собственноручно.

— Ладно. Бессмысленно все это. Пойду я по делам. А ты сиди, капай пока на пол кровью. Разное у нас с тобой будущее.

— Я в этом даже не сомневаюсь.

Юрген Боммель посмотрел на меня с презрением, и вышел. Надо сказать, презрительный взгляд получался у него замечательно. Через открытую дверь я успел заметить ноги солдата, который никуда со своего поста на кресле так и не отлучился. Дверь закрылась, и я остался один, капать кровью на пол.

Мысли были все еще ясные, но вот думать было как-то лень. Делать мне все равно было нечего, и я постарался просто разложить все по полочкам.

Несогласные, после Раскола спасаясь от искусственного интеллекта, скрылись на Бете. При этом каким-то образом сумели скрыться так, что ИИ их не может найти, и принялись за эксперименты с людьми. Модифицированных поместили на разные биомы, если я правильно понял. На Вильме люди выжили. Надо же. А где-то — не сумели. А на Вильме ведь на самом деле ничего нет. Я представил себе жизнь там. Епископ с его «учебой». Плетенки, жуки, деревья… Все. И люди, конечно. Эрен, наши с ним прыжки с камня. Сина, отец… Епископ, и его проповеди. Как же все это было просто и понятно. А потом я спрыгнул…