В сердце урагана

Глава 3

В отдел безопасности в итоге полетели мы с сержантом. Мне отчасти надоело ждать и надеяться на других, отчасти я был уверен, что из всех остальных полковник прислушается скорее к моему мнению. Ну а сержант и вовсе был «свой», из отдела. Так что выбор был прост и быстр. Полковника и ту сторону, которую он представляет — какой бы она ни была — мы выбрали по нескольким причинам. Во-первых, если эта сторона сумела убрать из Совета казавшегося почти всесильным Родриго де Поля, то мощи ей не занимать. Во-вторых, у полковника было то, чего, скорее всего, не было у других — какими бы они ни были — сторон: ресурсы и солдаты. А это значительный аргумент, на мой взгляд.

Где-то по дороге нас встретили. Сержант, управлявший нашим скатом, вдруг показал мне пальцем куда-то влево от себя. Я присмотрелся и увидел другой летящий рядом с нами параллельным курсом скат, с опознавательными знаками отдела безопасности. Чуть позже, справа от нас, проявился еще один. Сопровождение. С сержантом связались по открытому каналу связи. Он назвал себя и подтвердил, что наша конечная цель — отдел безопасности Атлантиса. Коротко что-то выслушал, снова подтвердил. И дальше мы летели уже небольшой группой.

Нас вежливо сопроводили, вежливо встретили на посадочной площадке, и так же вежливо провели в отдел безопасности. Не в кабинет полковника, как я почему-то думал, а в какое-то пустое помещение, которое явно использовалось под склад. Нам предложили присесть и попить воды под вежливым внимательным взглядом четырех вооруженных ускорителями солдат. Мы попили, не задавая вопросов — ждали полковника. Полковник прибыл почти через час, выглядя очень серьезно и сосредоточено. Я понадеялся, что его оторвали от какого-то важного дела — например, пыток советника де Поля.

— Сержант. Крис, — кивнул полковник нам.

Рукопожатие предложено не было — все же полковник оставался пока больше военным, чем политиком. Вежливые молчаливые солдаты были выпровожены за дверь кивком головы полковника. Небрежно повелевать получалось у него все еще не так круто, как у советника, но уже вполне неплохо.

— Сэр, сержант Буонтакорта прибыл с задания, — молодцевато отрапортовал сержант. — Разрешите доложить?

— Вольно, сержант. С нами гражданский, потому давайте говорить свободно. Докладывайте.

— Сэр, я хотел бы узнать, насколько свободно и открыто я могу говорить

— Это помещение полностью безопасно, с этой целью и было выбрано. Мы работаем над тем, чтобы полностью проверить весь отдел, и это вскоре будет сделано. Отдел безопасности уже полностью автономен, а скоро станет полностью безопасным, сержант. Времена меняются. Так что вы можете докладывать свободно.

И сержант доложил. Я удивился, внутренне аплодируя сержанту: его доклад был кратким, но подробным, и не пропускал ни одного существенного момента. Я никогда раньше не слышал столько слов от него одновременно: он явно готовил этот доклад заранее. Когда сержант закончил говорить, полковник поинтересовался:

— Сержант, почему вы сперва полетели к Навигаторам? Почему не сразу сюда, ко мне?

— Потому что мы сочли этот вариант наиболее безопасным для себя, — ответил за сержанта я.

— Я обращался не к вам.

— Зато я обращаюсь к вам, полковник, — я предполагал, что легко не будет. И был готов сразу расставить приоритеты. — Хотите вы этого или нет — вам придется смириться с тем, что мы больше не ваши люди. Мы можем стать вашими партнерами, но именно что партнерами, на равных правах. По-другому не получится.

— Сержант, отвечайте на мой вопрос, — полковник меня игнорировал, как игнорируют шум.

— Сэр, решение о месте посадки принималось не мной, — начал оправдываться сержант. — Мы его приняли вместе, и, учитывая обстоятельства, я бы не…

— Полковник, ну давайте не будем играть в эти игры, — я влез в разговор. — Сержант — ваш человек, это понятно, но за всю нашу затею отвечаю я. И если уж вам так хочется что-то узнать, то узнавайте у меня. А приказывать, угрожать… Мне кажется, что это уже пройденный этап. Но — и я на это очень надеюсь — мы можем попробовать договориться по-человечески.

Это был сложный момент. Сержант был солдатом и подчинялся непосредственно полковнику, потому здесь полковник был в своем праве. Но одновременно сержант был причислен полковником к нашей группе. И тут уже был в своем праве я, эту группу и представляя. Я не знал, каким именно эмоциям поддастся полковник. Не знал настолько, что приготовился активировать свою ускоряющую «волну».

К чести полковника, он ответил мне не сразу. Он посмотрел на нас обоих, потом подошел к окну. Прошелся по комнате, необращая внимания ни на кого из нас. И когда он заговорил, голос звучал вполне спокойно, и даже — человечно.

— Пройденный этап, Крис? Что же, может и так. Вопрос лишь, а какие времена наступили после этого этапа? И на этот вопрос очень сложно ответить, учитывая сегодняшние реалии.

— Какие бы они ни были, но…

— Не перебивайте, Крис. Пожалуйста. Видите — я тренируюсь. Учусь вежливости, так сказать. Так вот, после вашего отбытия с Атлантиса кое-что изменилось. Многое изменилось. И если начистоту: то я не знаю, как на все эти изменения реагировать. Никто не знает, я полагаю. И все вовлеченные стороны делают свои шаги наугад.

— Что именно изменилось? И насколько серьезно?

Я не думаю, что полковник жаждал нам все рассказать. Но он рассказал — сперва неохотно, словно сквозь зубы. Потом уже свободно, с эмоциями. Может быть, он сам таким образом пытался проанализировать происходящее. А возможно, ему просто хотелось выговориться. И мы предложили ему такую возможность.

Полковник рассказал, как на следующий день после нашего отлета к нему в отдел явилась — нет, ворвалась! — разъяренная Вивьен Рэшфорд. Пока пытался понять, как она прошла через все посты и почему ему никто ничего не сказал, она натурально его отчитывала. Полковник знал, что дверь в его кабинет обладает завидной звуконепроницаемостью, но тут и он был не уверен, что этого будет достаточно. Он терпел, слушал, то краснея, то бледнея, изо всех сил пытаясь сохранить хладнокровие. Он услышал много уже позабытых им забористых выражений, которые он раньше слышал исключительно в казармах. Услышал пару новых: необычных, и очень оскорбительных. Он терпел, но у всего терпения есть предел, и в какой-то момент полковник его достиг.