В сердце урагана

— Надеюсь, что нет, — после короткой паузы ответил Никлас. — Но мы сейчас без оружия никуда. Даже в туалет: в одной руке ускоритель, а в другой… Так что, извини, ничего личного.

— Давайте как всегда: я начну рассказывать, — вмешался я.

— Что-то ни к чему хорошему это до сих пор не привело, — криво усмехнулся предводитель Навигаторов.

— Ну так давайте попробуем сломать эту традицию, что ли.

Я начал рассказывать. Свой рассказ я подготовил заранее, так что получалось у меня хорошо. Да и врать я особо не собирался — так, опустил в рассказе несколько вещей. Я рассказал вкратце про план советника, про участие полковника в нем, и про наше путешествие. Упомянул идею Георга, и ее успех — при этом у Никласа впервые заблестели глаза. Рассказал про посещение Старобора, не упоминая о наших делах там. Рассказал и про безуспешные поиски Вильма, и про второй наш подъем над атмосферой. Меня не перебивали, а я старался говорить кратко.

— Даже и не знаю, как на это реагировать, — сказал Никлас, когда я закончил. — Еще пару недель назад я бы прыгал от восторга от мысли об открывающихся возможностях. Но сейчас…

— Если ты про Совет, — поднял голову Георг. — То мы можем…

— Нас почти не осталось, — зло зашипел на Георга Никлас. — Нас почти всех истребили в тех тоннелях. Нас загоняли, как крыс.

— Я там был, если ты вдруг запамятовал, — Георг старался говорить спокойно, но голос его слегка вибрировал. — И это я вывез последний рейс оттуда. Так что не рассказывай мне того, что я видел сам.

Из Никласа как будто выпустили воздух, и он уселся на ящик между своих молчаливых спутников. Он постарел и как-то поник. Сейчас он напоминал мне полковника в кабинете у советника де Поля: некогда могучего человека, которого неожиданно если не сломали, то погнули, и указали на его место.

— Я даже не знаю, можно ли тебе до сих пор доверять, — с какой-то извиняющейся ноткой сказал Никлас.

— Я тебе хоть раз дал повод усомниться в моей преданности делу?

— Нет. Но я отдаю себе отчет в том, что то, что ты увидел и узнал, может изменить само то «дело», которому ты предан.

— Не мерь всех по себе, — устало ответил пилот. — И мы, и вы сидим глубоко в жопе. Но Крис считает, что у нас есть шанс выбраться из нее. И я хотел бы, чтобы ты его выслушал.

Полковник молчал. Советник тоже замолчал, и теперь тишину нарушал только звук льющейся в стакан воды. Когда советник не торопясь напился, он посмотрел в окно, и негромко спросил:

—

Вы считаете, что нас предали?

Полковник удивился, но не подал виду. Советник нервничает куда больше, чем хочет показать. Рановато он начал волноваться — прошло всего несколько дней со старта экспедиции, а по пессимистичным раскладам экспедиция могла вполне затянуться на неделю. Точнее, по самым пессимистичным раскладам про экспедицию больше никто и никогда не услышит, но об этом думать не хотелось.

—

Нет, я так не считаю. Прошло еще не так много времени. Причины задержки могут быть самыми разными.

—

Прошло достаточно времени, чтобы облететь все эти биомы и вернуться обратно. Если у них все в порядке. Их нет, и потому я полагаю, что все пошло не по плану.

—

Ну… — полковник запнулся, быстро соображая. — Все зависит от плана, не так ли?

Советник покосился на полковника, потом вновь уставился в окно. Проронил после паузы, сквозь зубы:

—

Скажем так: у моих людей были определенные дополнительные инструкции. Касательно того, что миссию задерживать нельзя, и вернуться необходимо максимально быстро.

«Дебила кусок!» — именно такой была первая реакция полковника на это признание. Последующие реакции в слова не складывались, а если и складывались, то в слова нехорошие, грязные. Но полковник не был бы полковником, если бы позволил этим реакциям отразиться на своем лице. Да и что-то примерно в таком роде он и предполагал.

—

Тогда, получается, что не они нас предали, а как бы практически наоборот.

—

Ой, полковник, вот только не надо сантиментов! — советник отошел от окна, и уселся в кресло за стол. — Ничего такого с вашим Крисом и Орвином не должно было произойти. И не делайте вид, что сами никогда не отдавали подобных распоряжений.

Полковник мысленно отметил отсутствие сержанта и доктора в списке тех, с кем «ничего не должно было произойти». Ему не нужно было знать точные инструкции, которые дал советник своим солдатам — ему достаточно было того, что он знает советника. Но думать надо было сейчас, и думать быстро, и главное — делать правильные выводы и принимать верные решения.

—

Они могли бы вернуться на Пермафрост, — вслух сказал полковник.

—

Я уже думал об этом, — махнул рукой советник. — И у меня там есть мои люди. Впрочем, будет нелишним, если вы проверите ваши источники.

—

Сделаю, — кивнул полковник.

Он с трудом преодолел чувство брезгливости. «Даже внешне потакать и прислуживать этому придурку мне противно…» — подумал полковник. Вслух, разумеется, сказано было совсем другое:

—

Я распоряжусь проверить отдаленные районы Атлантиса. У нас есть небольшие поселения, связь с которыми все еще остается эпизодической.

—

Это дельная мысль. Спасибо, полковник. Может быть я рано переживаю, но уж слишком многое на кону. Действуйте. И давайте завтра встретимся тут же, у меня. Посмотрим, что принесет нам еще один день.

Полковник еще раз кивнул и пошел к двери. Сейчас нужно действовать. Эх, черт, а он-то думал, что у него есть еще пара дней! Но их нет, советник уже на иголках, и время терять нельзя. Уже у дверей полковника нагнал голос советника:

—

Полковник, а вы не в курсе, где сейчас наша общая знакомая Вивьен Рэшфорд? Ее не было на последнем заседании Совета.

«В курсе». — злобно и радостно подумал полковник. Еще как в курсе, говнюк ты всесильный. А точнее, не всесильный.

—

Нет, я сам ее не видел с самого начала нашей экспедиции.

—

Ясно. Ну что ж, тогда — до завтра.

«Давай, до свидания!» — опять не удержался злорадный внутренний полковник. Внешний полковник только кивнул и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.