Страница 35 из 81
В дверь еще раз что-то ударило, потом раздался неприятный негромкий скрежет металла о металл. Георг выругался, подхватил тело доктора, и тяжело поднялся на ноги. Орвин уже протиснулся в щель, и тянул оттуда руки, предлагая свою помощь. Мы с Георгом подхватили доктора Водопьянову под мышки, расположили ее тело вертикально, и постарались просунуть ее в открытый лаз. Георг при этом умудрялся бережно придерживать голову доктора, а Орвин тянул со своей стороны. Когда мы, тяжело дыша и чертыхаясь, сумели передать доктора Орвину, дверь в башню с легким шелестом отодвинулась.
Нас выручил тот факт, что расстояние между двумя дверями составляло несколько десятков шагов, а синие лучи, которыми били по нам жуки, имели явно куда меньший радиус поражения. Влетевшие в башню три жука быстро сориентировались, засекли нас, и двинулись в нашу сторону, разлетаясь веером. Мы с Георгом начали стрелять почти одновременно, но если он первой же очередью сбил ближайшего к нему дрона, то я от волнения промазал. Грохот выстрелов усиливался большим пустым помещением, ударяя по ушам и психике. Георг зацепил еще одного дрона, тот отшатнулся в сторону, потерял ориентацию, но не свалился на камни. Я сбил третьего, когда тот был уже шагах в десяти от меня. Подстреленный дрон внезапно рванул вверх, уходя под высоченный темный потолок башни.
— Георг, уходим, уходим! — буквально зашипел я на пилота, выцеливающего уцелевшего жука где-то в темноте над нами. — Если еще прилетят, то мы с тобой тут останемся.
— Лезь первый! — откликнулся Георг.
— Да нифига. Я-то точно пролезу, а вот ты… Давай скорее, и помоги там Орвину с доктором.
Не знаю, что помогло больше — то ли намек на далеко не тонкую комплекцию Георга, то ли упоминание остающейся без сознания доктора, но пилот начал протискиваться в узкий лаз. Я переводил дуло ускорителя с темнеющего потолка, где исчез из виду уцелевший дрон, на гостеприимно распахнутую дверь. В какой-то момент мне показалось, что пилот застрял, но он выдохнул весь воздух из себя, смешав его с кучей неизвестных мне ругательств, и, наконец, протиснулся в тоннель.
Я был в тоннеле уже наполовину, когда в башню неторопливо вплыл гаситель. Я успел дернуться, ощущая, как царапается кожа на лопатках, кто-то невидимый схватил меня за шиворот, и буквально втащил в тоннель. Я рухнул на пол, услышав до боли противное «тудум-тудум». Один заряд гасителя угодил в дверь, заставив ее гулко отозваться, но не причинив видимого вреда, а второй влетел в щель, обдав нас каменной крошкой из стены.
Орвин помог мне встать на ноги, и я осветил узкий невзрачный тоннель своим фонарем. Георг уже поднял доктора Водопьянову на руки, Поль мелькал где-то впереди, на границе различимого света. Следующий «тудум-тудум» деловито прозвучал за дверью, и оба заряда влетели в щель, разнося стену в паре шагов от нас. Задерживаться здесь всем резко расхотелось.
По этому тоннелю мы уже бежали. Поль впереди, все время убегая в темноту, но возвращаясь, чтобы поторопить нас. Георг бежал с доктором на руках — я не представлял себе, насколько у него хватит сил. Замыкали группу мы с Орвином, освещая и оглядывая туннель позади нас: и низкий грязный потолок, и пол под ногами.
— Интересно, как много им потребуется времени, чтобы пробраться в ту щель, — прохрипел Орвин, когда мы все в очередной раз перешли с бега на шаг, стараясь восстановить дыхание.
Пилот переложил доктора себе на плечо, опустив явно онемевшую левую руку вниз. Доктор еле слышно застонала, но в сознание пока не пришла. Из темноты перед нами вынырнул Поль, в которого мне захотелось выстрелить: за то, что появлялся беззвучно и пугающе быстро, и за то, что постоянно торопил нас. Но в этот раз он не стал требовать немедленно бежать дальше, а заявил с заговорщицким видом:
— Мы пришли. Почти.
Потом оказалось, что это «почти» растянулось еще на минут десять быстрого шага. Окрыленные близостью цели и видимым отсутствием преследования, мы шагали куда бодрее. Свернув через какое-то время на развилке налево, мы почти сразу уткнулись в стальную дверь, копию той, через которую мы протискивались в туннель.
— Открывай! — сказал я Полю, отчего-то шепотом.
— Не знаю. Нельзя, — Поль, к моему изумлению, не торопился открывать, нервно метаясь у двери.
— Почему нельзя? Что за ерунда? — возмутился Орвин, помогая пилоту опустить на пол доктора.
— Плохо! Можно умереть. — чуть не плача объяснил Поль, и добавил, показывая рукой чуть в сторону. — Вот тут надо смотреть.
Мы с Орвином осветили фонарями стену справа от двери, и обнаружили большую пластину с выдавленным на ней текстом. Цвета на пластине потускнели и стали неопределяемыми, но контуры букв все еще читались. Слова очень напоминали линго, на котором говорили и писали на Атлантисе, правда, некоторые из них я не мог прочитать. Надпись для меня не складывалась в осмысленный текст, я только понял, что за дверью находится ангар для амок, и что есть опасность. Опасность чего? К нам подошел тяжело дышащий Георг, внимательно посмотрел на доску и присвистнул.
— Ангар законсервирован. Судя по всему — весь, — непонятно пояснил пилот.
Поглядев на нас и прочтя на наших лицах явное непонимание, пилот вкратце рассказал, что к чему.
В суматохе наших злоключений я думал, но так и не додумался до решения простого вопроса: как могут люди оставить технику в рабочем состоянии на длительное время в ангаре под поверхностью? Двери, когда-то с легкостью управляемые сенсорами и электроникой, теперь сдвигались вручную, если сдвигались вообще. Освещение и терминалы не работали. А ведь нам нужен летательный аппарат, способный доставить нас до Атлантиса. Оказалось, что все придумали еще до начала колонизации.
Полет к системе Ядра, надо думать, длился невероятное количество лет, большую часть из которых команда спала в специальных капсулах. Вироны, как оказались, тоже «спали» в капсулах: в специальных контейнерах, в которых поддерживалась нулевая влажность. К тому же, из этих контейнеров выкачивался воздух, и туда закачивался специальный газ, позволявший металлу и электронике сохраняться в рабочем состоянии даже несколько сотен лет. По словам Георга выходило, что несколько виронов до сих пор хранятся на Атлантисе в таких контейнерах — про запас.