В сердце урагана

Глава 3

Андрэ был стар. Он не помнил, сколько ему лет — говорил нам, что сбился со счета, когда ему было пятьдесят пять. Он сказал, что все меньше и меньше верил в то, что считать годы все еще имеет смысл. Здесь, в их вымирающей общине из пары десятков человек, в которой пока еще было несколько женщин, но не было ни одного ребенка, вообще легко было потерять всякий смысл. И тем больше мы удивлялись тому, что этот человек сумел сохранить рассудок и знания, которые были ему доступны. Хотя бы часть знаний. И сейчас, в полутемном складе, переделанном когда-то под жилое помещение, прерываясь то на мучивший его кашель, то на рвущиеся из самой души рыдания, он рассказывал нам историю. Свою историю, и историю его предков.

Андрэ помнил не всё — и даже не так много, как нам хотелось бы услышать и понять. Правда, задумываясь над его рассказом, я с содроганием и большими сомнениями думал о том, смог бы я на его месте сохранить, казалось бы, никому не нужные знания и воспоминания хотя бы в таком объеме.

Про Раскол Андрэ почти ничего не знал. Доходившие до него слухи и рассказы, которые он скрупулезно собирал, рисовали примерно такую картину. Часть той самой, прибывшей с Земли экспедиции, высадившись на Атлантисе, была далеко не в восторге от скучного каменного биома, на котором не было живых существ, а имеющаяся растительность была представлена невероятно скудными образцами. Беглецы жаждали исследований и лучшей жизни, ученые жаждали открытий. Сама по себе таинственная и непонятная система Ядра казалась им недостаточно таинственной и непонятной. Они желали найти чужие формы жизни, непостижимые артефакты и прочие тайны мироздания. А тут — камни, минералы, ветер и неработающая навигация.

Однако большинство переселенцев, во главе с командованием экспедиции, решило прежде всего обустроиться на Атлантисе, и лишь потом заниматься другими исследованиями. Не понаслышке зная, как растяжимо бывает понятие «потом», сторонники дальнейших путешествий начали планировать тот самый побег, который позже назовут «Расколом». Для такого мероприятия нужно было перепрограммировать базовые системы ИИ, которые помогали управлять кораблем — и сделать это необходимо было незаметно для коллег, остававшихся на поверхности. По словам Андрэ, сейчас очень сложно понять, кому на самом деле принадлежала изначальная идея покинуть Атлантис: горстке ученых и примкнувшим к ним несогласным, или же корабельному ИИ. Уж больно гладко и незаметно для всех были перестроены цепочки дублирующихся систем оповещения и контроля, дававшие людям управление кораблем в обход командования экспедицией.

Так или иначе, в один не очень прекрасный день корабль с несколькими сотнями человек на борту стартовал с Атлантиса. Как ни готовились мятежники к управлению кораблем в отсутствие навигации, как ни помогал им корабельный ИИ — все оказалось достаточно сложно. Маневрировать гигантским кораблем в системе Ядра, не имея никакой видимости и представления о том, куда нужно лететь, оказалось гиблым делом. Андрэ убедил себя, что корабельный ИИ знал, куда ему нужно, но доказательств тому, разумеется, не было. В конце концов корабль почти рухнул на большой биом, повредив при такой посадке двигатели и такое количество вспомогательных систем, что ни о каком ремонте не могло быть и речи. У сбежавших, впрочем, остались на борту и вироны, и скаты, что позволило им исследовать близлежащие к месту аварии биомы.

В результате люди образовали базы как минимум на трёх биомах, стабильных относительно друг друга, одним из которых, как мы поняли, был биом А1. Тот большой биом, на котором покоились останки корабля, оказался еще менее пригодным для жизни и еще менее интересным для исследований, чем Атлантис. Постепенно люди оттуда переселялись на свежесооруженные базы, все реже и реже возвращаясь к рухнувшему кораблю за припасами и оборудованием.

Исследования системы Ядра шли параллельно со строительством стандартных колоний на новообретенных биомах. Вроде все беглецы получили то, к чему стремились, но довольно скоро начались проблемы. Колонисты стали докладывать о странных дронах, встречавшихся им в различных локациях. Потом случилась затерянная в годах и непонятная история с кораблем, который, по словам Андрэ, «перестал пускать колонистов на борт, и не подчинялся приказам людей». В результате новообразованные колонии оказались отрезанными от основного источника оборудования и вычислительных мощностей, и остались, по сути, на самообеспечении.

А потом началась охота.

После того как корабль «взбунтовался» против своих хозяев, получать информацию даже с ближних баз стало сложно. Полеты между биомами становились все реже и все опаснее — вироны обстреливались беспилотными мелкими дронами, сперва не причинявшими летательным аппаратам значительного вреда, но постоянно совершенствующимися. Связь между тремя колониями стала истончаться и теряться, и очень быстро пропала совсем. Потом дроны принялись за сами колонии. Андрэ затруднялся сказать, как долго и с каким успехом шло противостояние, так как люди перестали заботиться о записывании и сохранении своей новейшей истории, сконцентрировав свои усилия преимущественно на выживании.

На наш резонный вопрос, как могла выживать колония на таком пустынном биоме, как Н1, Андрэ ответил неожиданно. Оказалось, что на Н1 и не было никакой колонии. Насколько знал Андрэ — а всем слухам и отрывочной информации не доверял даже он сам — на Н1 был основан последний аванпост. Люди успели проложить первые тоннели, частично завести оборудование и первые смены, и — пропали. Дежурящим на Н1 было оставлено несколько виронов, и они, разумеется, попытались восстановить связь с колонией. Первый вирон не вернулся после вылета, а второй дроны расстреляли почти на поверхности Н1. Случилось это «давно», а точнее Андрэ сказать не мог. После этого дроны проявили интерес к Н1, стали время от времени появляться на биоме, проверяя, что здесь происходит. Неловкие попытки сопротивления подавлялись немедленно и жестоко — если не мелкими «наблюдателями», вооруженными только импульсными разрядами, то их более крупными и опасными сородичами — «контурами», которых колонисты прозвали «гасители». Гасители имели серьезное летальное оружие и пользовались им без сомнений и раздумий. Этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы все помыслы о сопротивлении или побеге отсюда были забыты.

— А почему эти ваши… гасители не уничтожили вас всех? — спросил уже пришедший в себя сержант. — Почему они позволили вам выжить?