Страница 2 из 81
Глава 1
С Вильмом у нас получилось далеко не так просто, как со Старобором — биом упрямо не хотел находиться там, где должен был. Георг поначалу весело удивлялся, потом ругался сквозь зубы, а потом и вовсе затих — и вот тогда стало по-настоящему страшно. В кабине вирона, в которой и без того не было излишне шумно, воцарилась гробовая тишина.
— Ушел он, что ли? — спрашивал Георг сам себя.
Я сидел рядом, но не отвечал. Да и что я мог ответить? Я лишь до боли в глазах всматривался в молочно-серую белизну впереди, надеясь увидеть в ней хоть что-то.
— Он же мелкий еще совсем, что тоже наши шансы не увеличивает. — вроде как оправдывался пилот.
Я молчал. Мне было неловко и почему-то даже стыдно, что мой родной биом оказался таким небольшим и труднонаходимым. Как будто в этом была и моя вина.
После нескольких неудачных попыток смены курса и тягучих минут рыскания в непроглядной белизне окружающей нас атмосферы нам несказанно повезло — каким-то чудом Георг сумел вернуть нас на Старобор. Мы садились уже глубокой ночью, в темноте и при сильном дожде — даже я не мог сказать, на какую именно часть биома мы попали. Когда вирон (ATX-9 «Вирон», большой транспортно-пассажирский летательный аппарат, повсеместно применяемый на Атлантисе) сел, подминая под себя ветви чахлого кустарника, то я увидел, как дрожат убранные с панели управления руки пилота. В кабине зашевелились все остальные — несмело, негромко, будто не решаясь спугнуть нашу удачу. Георг стянул с себя шлем и вытер дрожащей ладонью мокрое от пота лицо.
— Если честно, я был уверен, что это конец, — пробормотал он наконец. — Я даже не мог определить, где само Ядро, чтобы попробовать подняться вверх, над атмосферой.
— А я был уверен, что ты выпутаешься, — сказал я, стараясь звучать уверенно.
— Значит, у тебя веры в меня в разы больше, чем у меня самого. Не пойму только, хорошо это, или плохо.
Наконец, сержант вызвался на вылазку — поглядеть, что вообще находится вокруг нас. Он взял ускоритель, надел шлем и вышел наружу, запустив на пару мгновений в вирон холодный ветер и дождь. Мне показалось, что ему просто захотелось походить по твердой поверхности, и я его в этом вполне понимал.
— И что теперь? — к нам с Георгом подсела доктор Водопьянова. — Если кого-то интересует мое мнение, то я попросила бы вас до утра никаких дальнейших движений не предпринимать.
— Мы и не собираемся! — хором заверили доктора мы.
— Полагаю, что нам придется вернуться на Атлантис, — я размышлял вслух. — Насколько бы я ни хотел попасть на Вильм, но даже я не уверен, что выдержу еще одну такую попытку. Здесь, на Староборе, нам пока делать нечего. А значит, остается только одно — вернуться на Атлантис.
— И куда именно ты собираешься вернуться? — с интересом спросил Георг.
— Вот это и будет нашим первым общим решением. Как ты сказал, демократия? Значит, пусть так и будет.
Сержант вернулся примерно через полчаса — промокший, но бодрый. Он сообщил нам, что мы сели в каком-то лесу, и по крайней мере на солидном расстоянии вокруг вирона даже электроника не разглядела ничего подозрительного. Вряд ли нашей амке (так на Атлантисе называли все летательные аппараты — от сокращения АЭМ, которое означало «Атмосферный Экспедиционный Модуль») могло всерьез угрожать хоть что-то на этом биоме, поэтому первым единогласным решением нашего импровизированного совета была ночевка на Староборе.
С дальнейшим решением было сложнее. Я высказал еще раз свою мысль о возвращении на Атлантис, которую поддержали все. Мнения разделились при решении о конкретном месте нашего потенциального возвращения.
Сержант настаивал на нашем приземлении у отдела безопасности, аргументируя это тем, что вирон так или иначе принадлежит отделу, и его даже по ошибке никто не примет за вражеский. Сержант, похоже, всерьез был уверен, что полковник в состоянии возглавлять и контролировать тот процесс, в центре которого мы оказались. Надо сказать, что уверенность сержанта не разделял никто, а Георг так и вовсе назвал эту идею самоубийством.
Доктор Водопьянова подала неплохую, на мой взгляд, идею — посадить вирон на Пермафрост. Понятно, что информация о нашем возвращении так и так дойдет с Пермафроста на Атлантис, но некоторое время мы, несомненно, выиграем. Идея была во всем неплохой, кроме главного вопроса: на что мы сможем потратить выигранное время? На это вразумительного ответа ни у кого не было, и идея тихо легла на дно.
Орвин озвучил предложение, о котором, как мне кажется, задумывался каждый из нас: вернуться к советнику де Полю. И предложение подкупало своей заманчивостью: мы можем привезти советнику то, что он так жадно хотел получить — информацию. Кроме того, поделиться полученным нами опытом. Правда, при обсуждении всплыла и темная сторона такого варианта: советник явно хотел нас подчинить физически, руками своих солдат. Солдат мы убили, и никто из нас понятия не имел, как на это отреагирует советник. Власти у советника явно хватало и чтобы нас прикрыть и защитить, и чтобы нас окончательно закопать. Ну и кроме этого, никто из нас не был уверен в том, что после передачи нашего опыта советнику ему не вздумается, что мы слишком много знаем для того, чтобы остаться в живых.
Длительная жаркая дискуссия стала затухать, так и не принеся нам решения. Я еще раз покатал на языке обдумываемую мной идею, и решил высказать ее вслух:
— А что, если мы сядем у Навигаторов?
Сперва все смотрели на меня удивленно, и даже немного жалостливо. Во взглядах читались невысказанные эпитеты по поводу моей способности мыслить здраво. Потом сержант осторожно, чтобы меня не сильно обидеть, произнес:
— Крис, как ты пришел вообще к такой идее? Я даже не уверен, что от Навигаторов что-то осталось.
После этой фразы Георг дернул щекой, но вслух не сказал ничего, наблюдая за реакцией остальных.
— Даже если кто-то из них и выжил, — пожав плечами продолжил размышлять сержант, — то чем эти выжившие могут нам помочь? Что у них есть, что может нас спасти?
— Мне кажется, что Совет окончательно прибрал Атлантис к своим рукам, — вздохнула доктор Водопьянова. — Как мне это ни горько признавать, но я тоже не вижу пользы от Навигаторов.
— А я бы послушал Криса дальше, — сказал Орвин, внимательно глядя на меня. — Он хоть и по голове ударенный, но нет-нет да выскажет какую-нибудь интересную мысль.