Лекс.Трилогия

Глава 8 Надежд наивных позорный крах

Лес встречал гостей гулкой, первобытной тишиной, нарушаемой лишь нашим дыханием, хрустом веток под ногами, да уханьем недовольных вторжением сов.

Полумрак сгущался с каждой минутой, а кроны вековых сосен смыкались над головой так плотно, что последние отблески заката терялись в вышине. Все звуки извне глушились целиком и полностью, так что даже если нас и преследовали, то мы этого просто не слышали.

Я бежал замыкающим, за Виктором, который, в свою очередь, ступал след в след за прокладывающим дорогу Дмитрием. Ртуть мою спину уже не прикрывала — браслет приказал долго жить уже спустя пять минут бега, но снять его было невозможно.

Кожа под металлическим ремешком и корпусом устройства спеклась, и каждый шаг отдавался в руке тянущей, заставляющей материться себе под нос агонией. Я слабо себе представлял, во что превратилось моё запястье под металлом, но приятного было мало.

«Проклятый кусок железа. Надо было всё-таки выделить на эксперименты чуть больше времени. Впрочем, знал бы, где упаду — соломки бы подстелил. Или матрасик…».

— Чёрт! — Виктор споткнулся о корень, но удержался на ногах, вцепившись в ствол ближайшей сосны. Дмитрий притормозил, бросив на нас короткий взгляд через плечо.

— Не расслабляться, Шталь! Помощи не будет ещё часа два минимум, мы сами по себе. Нужно нагнать остальную группу. Возможно, террористов больше, чем одна группа…

— Я… я в порядке, — выдохнул Виктор, нервно облизывая губы. — Оступился. Бывает. Просто никогда не думал, что мне придётся бегать по лесам… и убивать.

«О нет, только моральных терзаний нам сейчас не хватало».

— Добро пожаловать в реальный мир, дружок, — Дмитрий невесело усмехнулся, размяв пальцы, сжимающие рукоять его боевого катализатора. — Дерьмо не обязательно искать, чтобы оно с тобой случилось. И если ты сейчас распустишь нюни, то шансы всех там… — он кивнул вперёд, — упадут ещё ниже.

Виктор поморщился, сплюнув и вытерев со лба пот:

— Я в норме, Дима, в норме, — из уст вчерашнего мальчишки это звучало не слишком убедительно. — Давай уже, шевелись. Лазарь, ты как?

— Бывало и лучше, — честно признался я. — Но бежать я могу. Помирать-то не хочется…

— Тогда продолжаем, — ёмко бросил Дмитрий перед тем, как сорваться с места.

Мы ринулись следом за ним, напрягая глаза и щурясь: подлесок становился всё гуще, цепляясь за одежду колючими ветками и скрывая под прелой листвой особо коварные ямы.

Я уже дважды едва не вывихнул лодыжку, потому что то ли у тела в принципе координация и физические кондиции оставляли желать лучшего, то ли ранение и бой на пределе привели меня в полную негодность. Мышцы гудели, а держался я на адреналине и чистой воле человека, отказывающегося умирать во второй раз за неполную неделю.

— Стоп, — Дмитрий вдруг вскинул руку, и мы замерли, прислушиваясь.

Где-то справа, в десятке-другом метров, раздался треск — громкий и неритмичный. А спустя несколько секунд перед нами из зарослей вылез огромный лось… который испугался нас больше, чем мы его, и скрылся, издав негромкий, тревожный рёв.

Дима держал его на мушке до самой последней секунды, и выдохнул только тогда, когда шаги зверя окончательно стихли.

— Пронесло, — прошептал Виктор. — Тут до реки немного осталось, наверное.

— Наверное? — Дмитрий хмыкнул, косясь на экран «половинки» своего катализатора на левой руке. — С направления мы не сбились. Но расстояние и время в темноте имеют свойство растягиваться…

— Тогда просто идём вперёд. Или кому-то нужна передышка?

Оба парня на мою реплику лишь помотали головами, и мы продолжили забег, изо всех сил стараясь не навернуться: рельеф пошёл волнами, а света становилось всё меньше. Подсветить себе дорогу мы не могли из-за потенциальных преследователей, так что я в какой-то момент начал с трудом различать даже спины впереди бегущих.

Лес начал расступаться лишь спустя четверть часа, когда вся наша троица уже выглядела так, словно провела в чаще целую неделю, и не далее как час назад боролась за малину с медведем.

Бежать было тяжело физически и морально, а отсутствие доступа к «магии» заставляло меня сжимать всё сжимаемое при малейшем внешнем шуме. Поэтому, когда до моего слуха донёсся едва уловимый гул, я напрягся. Когда он перерос в шум воды — обрадовался.

Ну а когда шум превратился в рокот, переходящий в грохот — грязно выругался, не стесняясь в выражениях.

Потому что река, к которой мы вышли, оказалась шире и быстрее, чем я ожидал.

— И это её форсировали женщины и дети? — я скептически поднял бровь, пытаясь отдышаться. Подошёл к камням, устилающим берег.

— Элизабет нашла брод. Там мелко, по пояс. Но течение сильное, — пояснил Дмитрий, рукой указав направление. — Нам в ту сторону. Тут должно быть недалеко, если мы не скосили по пути.

— Это обнадёживает…

Вдоль берега пришлось пройти ещё полсотни метров, прежде чем я заметил на другом берегу фигуры людей, жмущихся друг к другу на небольшом каменистом пляже.

— Они даже не ушли вглубь, к деревьям, — недовольно бросил Шталь. — Но нам переходить здесь. Лазарь?

— Я не настолько плох. Но за беспокойство — спасибо. — Я повёл плечами, глядя на два каменистых берега, между которых, вспениваясь на валунах, громыхала река. В полумраке вода казалась почти чёрной, и увидеть дно было попросту невозможно.

«Если тут перебрались хрупкие девушки вроде Алисии, то я-то и подавно не облажаюсь. Главное — не торопиться».

— Лазарь, ты уверен, что сам справишься? — голос Дмитрия звучал напряжённо, но без вызова, без попытки поддеть или оскорбить. Он стоял по колено в ледяной воде, удерживая равновесие на скольких камнях, и явно был готов протянуть мне руку.

В то же время Виктор уже выбрался на противоположный берег, и теперь озирался по сторонам, что-то говоря вцепившейся в него кузине.

— Справлюсь, — буркнул я, покачав головой и шагнув в воду.

Каждое движение отдавалось тупой пульсацией в обгоревшем запястье, но признавать слабость перед этими мальчишками, которые сегодня впервые убивали людей, казалось мне чем-то немыслимым. Это тело было не старше их, но на деле-то за моей спиной тянулись десятилетия опыта.

И гордость — проклятая, въевшаяся в кости гордость старого мага, не позволяющая хвататься за протянутую руку без оглядки на последствия.