Страница 298 из 299
Присутствие ещё двоих офицеров безопасности, как и четвёрки замерших вдоль стен гвардейцев, я отметил походя – по тому, как они держались, была видна строго функциональная роль, им отведённая.
– Я так понимаю, – сходу начал Александр, прошествовав к столу, – о приглашении господина Лазаря меня планировали уведомить постфактум.
– Решение принималось в авральном порядке, Ваше Высочество, – отозвался Марх, чуть склонив голову. – Последствия инцидента в восточной галерее перетянули на себя всё наше внимание. Прошу простить.
– Разумеется, – тон принца вроде бы совсем не изменился, но от меня не укрылось напряжение, расползшееся по комнате плотной, давящей завесой.
Мне предложили место между Мархом и Александром – не где‑нибудь у стены, что примечательно, а вполне себе там, куда не распределяют людей, чьё мнение интересует присутствующих исключительно формальности для.
– Начнём с главного, – произнёс Северин, как только на место встал последний стул. – Господин Лазарь, ваш отец привлечён к общей работе по линии рода и промышленных объектов, представляющих интерес для Империи. Полагаю, вам об этом не сообщали?..
– Нет, – ответил я без упоминания фамилии или имени – просто на всякий случай.
– Возможно, – уголки губ мужчины чуть приподнялись, а он сам прищурился едва заметно, но так, что его персона моментально стала мне неприятна, – Его Сиятельство также не счёл вас подходящим для такого рода дел…
Укол оказался неожиданным, но разочаровывающе прямолинейным. С другой стороны, обладатели таких мешков под глазами редко блещут выдумкой и изяществом.
И хоть по‑настоящему меня это не задело, – было бы странно, реши отец привлечь меня к делам ответственным и масштабным, когда я совсем недавно представлял из «себя» зрелище крайне печальное, а на правду, как известно, не обижаются, – не отреагировать я не мог.
– Возможно, – равнодушие в моих словах можно было черпать вёдрами. – Как возможно и то, что, в отличие от некоторых из здесь присутствующих, я блюду не только букву, но и дух заключаемых договорённостей. И не пытаюсь связаться с семьёй в обход общих каналов, по которым такие вещи обсуждать не принято. Особенно сейчас.
Рихт поперхнулся, почти успешно это скрыв. Корвин же посмотрел на меня широко раскрывшимися глазами, заметно позже коллеги взяв себя в руки и натянув на лицо привычную маску.
– Господин Лазарь… – Марх начал говорить тоном, не оставившим мне иных вариантов, кроме как развить «успех» и дать этим господам почувствовать некий контроль над ситуацией.
«Ведь вспыльчивый, не справляющийся со стрессом юноша – это куда более понятная переменная. Особенно тогда, когда всё вокруг идёт не так, как было запланировано изначально».
– Имперская Безопасность, – я не дал ему продолжить, – использует знатных студентов в качестве наживки прямо в «самом безопасном месте Империи», игнорирует договорённости, и всё равно считает допустимым отпускать язвительные комментарии в адрес того, кто отчасти сделал их работу. Трижды, если считать «первую ласточку». И если это…
– Лександр, – принц поспешил вмешаться именно тогда, когда я от него этого и ждал. Он посмотрел на меня внимательно, без раздражения, но с немым предупреждением, которое так и не было озвучено вслух. – Выдохни. На тебя это не похоже.
Я прикрыл глаза на секунду, мысленно уже порадовавшись тому, что этот виток «интриги» прошёл, как должно:
– Прости, – я поднял веки. – Нервы. Не привык, что мне лгут в лицо, а затем пытаются агрессивно это оправдать.
Тишина после этих слов установилась неприятная, но не критичная. И всё же, именно она отсекла всё лишнее и позволила разговору свернуть в нужное русло. Марх больше не позволял себе лишних выпадов, проверки ради или из природной вредности. Корвин занялся делом, а Рихт испытал облегчение сильнее, чем все прочие, потому как для него «скандал на рабочем месте» был сродни попранию законов мироздания: тем ещё святотатством.
Дальше же все говорили сухо и по делу, а если кого‑то и беспокоило что‑то сверх того, то виду этот кто‑то не подавал.
И полную картину передо мной, разумеется, не выложили. Да и вряд ли могли это сделать. Но с другой стороны, даже того, что было озвучено, моей скромной персоне хватило с избытком.
Пока Первая Академия тонула в слухах о патрулях, общежитиях, клубах и семьях Первой Сотни, следы работы недругов всплывали далеко за её пределами. Активность вокруг резиденций Императорской семьи сразу в двух регионах. Раскрытие содержимого архивов и программ подготовки гвардии. Утечки сведений о вышедших в отставку слугах трона, безопасность и надёжность которых обеспечивались сохранностью тайны их личностей и послужных списков.
Всё это и по отдельности выглядело как повод подвергнуть страшным экзекуциям всех виновников, а в совокупности так и вовсе складывалось в очень неприятный, масштабный узор, начинающийся там, куда даже Имперская Безопасность старалась лишний раз не смотреть – во избежание.
Враг, как оказалось, долго планомерно прощупывал Империю сразу в нескольких местах, а теперь надавил на уязвимые точки, заставляя выбирать, где прикрыться, а что оставить беззащитным или около того.
И Первая Академия, при всей важности обучающихся здесь отпрысков знати, была лишь частью картины. Не такой уж и большой, к слову.
– Соответственно, – произнёс Александр, поднявший саму эту тему вопреки возражениям офицеров, – участие высокопоставленных и родовитых аристократов – это факт, а не одна из возможных версий.
Наследник престола сам озвучил то, что можно было оставить за сухими формулировками, намёками, двусмысленностями и секретностью. Я понимал, зачем: это была попытка вернуть хотя бы часть моего ему доверия. Не пустые извинения, а правда и тайна.
«С кем‑то другим это, возможно, могло бы и сработать».
– Тогда тем более странно, что меня решили оставить в стороне, – сказал я уже спокойнее. – Слепота могла стать фатальной и для меня, и для окружающих. И я бы хотел, чтобы в будущем меня рассматривали не как неприятную помеху или мальчика со слишком большой дубинкой, а как того, кого можно хотя бы уведомить о существовании угрозы. Без имён и деталей, но я должен знать, что происходит вокруг. Хотя бы для того, чтобы вновь не испортить вам операцию. Это возможно, господин Корвин?