Лекс.Трилогия

Он коршуном летал от пары к паре, корректируя стойки и демонстрируя правильные движения. Причём делал это и достаточно глубоко, чтобы его слова по большей части не ощущались «пустыми», и не переливал из пустого в порожнее.

«Редкое качество для наставника, независимо от области преподавания».

Я же тем временем взвесил саблю в руке. Вес оружия оказался нормальным – не пушинка, но и не что‑то, с чем невозможно работать. Центр тяжести разместился там, где ожидалось, а вот рукоять легла в ладонь не совсем так, как хотелось бы.

Пальцы были длиннее «моих», кисть – чуть уже. «Правильные» мозоли фехтовальщика отсутствовали как класс, так что как я ни перекладывал саблю, а удобный хват найти так и не смог. Не помогала и защитная куртка с высоким воротом, и пока болтающаяся в области шеи маска, в совокупности со всем остальным вызывающие существенный дискомфорт.

Пришлось работать с тем, что есть.

Первый короткий взмах, второй, третий. Только на четвёртый раз клинок изобразил примерно то, что от него требовалось, а дальше дело пошло на лад: я никогда не был именно что дуэлянтом, и с оружием управлялся для поддержания формы. Ну и потому, что ощущение смертоносной стали, ведомой твоим телом, вызывало отклик даже несмотря на фактическую свою бесполезность, ведь магией я был на порядки опаснее, чем с мечом.

– «Кое‑что умеешь», значит, – в какой‑то момент прокомментировал Громов, прищурившись и чуть наклонив голову. – И сколько лет ты занимался с мечом?

– Два‑три года, – я соврал, не моргнув и глазом. – А потом образовался огромный перерыв, о котором, пожалуй, ты и так наслышан.

– Это заметно, Лекс. Лиз, не против, если мы начнём первыми?

Брюнетка даже не оторвала взгляда от воображаемого противника, продолжая объединять выпады и приёмы в затейливый танец, когда‑то сеявший смерть, а теперь ставший частью этакого спорта и метода держать тело в тонусе.

– Дерзайте, минут десять у вас есть.

Громов кивнул, и мы сместились ещё дальше ото входа, чуть ли не к стене. Как‑то так получилось, что то ли сейчас студенты занимали непомерно много места, то ли бывшая конюшня в принципе не была рассчитана на такую толпу, но захоти поспарринговать ещё одна двойка, и им оказалось бы некуда приткнуться.

– Готов? – брюнет встал в стойку.

Я надел маску, и мир резко сузился до сетки перед глазами, фигуры Громова и разделяющих нас считанных метров.

– Готов, – я выдохнул. – До трёх чистых касаний?

– До пяти, – возразил Дима. – Время есть, почему бы и нет?

– Как скажешь…

Мой оппонент отсалютовал саблей, и я ответил.

Сразу после этого Дима шагнул вперёд – быстро, но явно сдерживаясь. Удар его был точно таким же, рассчитанным на новичка и на то, что мне нужно время, чтобы освоиться. Я сместился, отведя его клинок в сторону и попытавшись контратаковать – технически правильно, но не хватило привычки.

Громов отскочил назад, задержался на полсекунды и снова перешёл в наступление. Сабли хоть и были затуплены, но подсознанию это было не объяснить. Я быстро втянулся, чертыхаясь в те многочисленные моменты, когда меня подводило чувство дистанции или физическая подготовка тела. Обмен ударами растянулся на добрый десяток секунд, и каждая следующая стычка задирала планку всё выше.

Дима не был мастером, да и не мог быть к своим годам, но в том, что его обучали серьёзно и основательно мне уж точно сомневаться не приходилось. Он не красовался, двигался раскованно и умело, чувствовал дистанцию много лучше меня, да и саблей управлялся так, словно она была продолжением его руки.

«Военная семья… проклятье. Этот статус смазался на фоне моего превосходства в „магии“, но здесь… Определённо, Громов в своей родной стихии».

Он подался вперёд, стремясь дотянуться до моего плеча кончиком лезвия. Я отступил, восходящим движением подхватив его клинок и попытавшись задрать к потолку. Громов умело избежал примитивного финта, а я резко пошёл на сближение, метя ему в грудь.

Но брюнет оказался чуть быстрее, и обозначенный им удар в бок заставил меня замереть на полпути.

– Один‑ноль, Лекс.

– Но это было близко, согласись, – я хмыкнул, опуская саблю. – Признайся, тебе в колыбели вместо погремушек давали поиграть с оружием?

– Почти. Вот что точно стоит признать, так это то, что ты в тот раз сильно скромничал. Пару‑тройку лет ты не для проформы клинком махал, верно? – Дима хмыкнул, возвращаясь на исходную. – Продолжаем?

– Естественно.

На этот раз я уже отчётливо видел, как обращается в ничто снисходительность первых секунд, возникающая тогда, когда человек работает с кем‑то заведомо менее опытным.

И в этот раз Дима атаковал быстрее, не давая мне ни секунды на передышку. Я отбивался, полагаясь на опыт и постепенно привыкая к телу в том смысле, в котором это требовалось для ближнего боя.

– Ты планируешь только защищаться? – бросил он, замерев на секунду после очередного безрезультатного обмена ударами.

– Отнюдь, – я качнул головой, шагнув вперёд и откровенно подставляясь. Громов замешкался, видя в этом ловушку, но не понимая смысла – и этого мне хватило, чтобы после непродолжительной пляски клинков легонько ткнуть его в грудину. – Один‑один.

– Мой наставник говорил, что сознательно провоцировать фехтовальщик начинает тогда, когда с достоинством постиг основы, – Громов хмыкнул, отступив на полшага. В голосе его, впрочем, звучали только глубокое удовлетворение и азарт. – А ты пошёл много дальше. Ценный опыт.

– Всегда рад помочь, – я вернулся на исходную позицию. – Если мы хотим уложиться в десять минут, то нам придётся ускориться.

– Ты это мне говоришь? – возмущение в голосе Громова прозвучало более, чем отчётливо.

– Уел. Но я почти привык к оружию, так что дальше дело пойдёт веселее.

– Надеюсь, Лекс, – Дима вскинул саблю. – Время.

И мы снова шагнули навстречу друг другу, гарантировав, что в эти оставшиеся два с половиной часа всё помимо боя, азарта и тяжести в мышцах нам ничего не помешает.