Страница 256 из 299
Пусть даже доступ мне дадут не ко всему, но начинать всегда приходится с малого. Не говоря уже о том, что я физически не смогу ни выделить время, ни банально усвоить столько точной информации в сжатые сроки.
Мысль вдруг забуксовала. Литература. Книги. Эльза.
«Надо же, я… забыл? Я – и забыл?».
Осознание это было до безобразия неприятным, но отрезвляющим. Я обещал ей помочь с тяжёлыми книгами, и не «когда‑нибудь», а вполне конкретно. С тех пор прошло немало событий – письмо, ИБ, Александр, Роксана… Обещание просто утонуло в этом водовороте.
И Эльза, конечно, всё понимала, находясь в гуще ровно тех же самых событий. Она прекрасно видела, что я не валял дурака. Но обещание оставалось обещанием.
Я потянулся к ящику стола, чтобы достать жетоны и пересчитать их, когда из‑под вороха их выглянуло кое‑что ещё. Небольшой деревянный футляр, который я тут же вытащил, явив на свет музыкальную шкатулку, купленную там же, где я «купил» и первые конкретные знания о реальных проблемах с электроникой.
Инкрустация из кости и полудрагоценных камней, а внутри – мелодия, сильно напоминавшая вальс, под который мы с Эльзой танцевали впервые.
Я завёл её, дождавшись, пока размеренное жужжание сменится чистой мелодией – без хрипов, без шипения и прочих признаков, приписываемых «электронной» музыке.
Как сказал бы старик в лавке – живая, честная механика, которую нечем заменить.
Я слушал мелодию, не без удивления отмечая, как перед внутренним взором проносятся картины, связанные с Эльзой: прогулка по городу, ирисы, первый танец, её смех. Разговор о том, что леди Корнель покинула Академию, напоследок выдав девушке огромный список литературы «к ознакомлению».
И, как вишенка на торте – моя локальная амнезия, показавшая, что невозможное возможно. По‑настоящему я ничего важного не забывал столько, сколько себя помню.
«Если только на тот момент вся эта романтика не котировалась как что‑то важное. Но в биографии Лександра Лазаря и без меня хватало невыполненных обещаний, так что добавлять в эту коллекцию свои… нет уж, спасибо».
Шкатулка доиграла и затихла, под конец звонко щёлкнув. Я же закрыл крышку, вернул её в чехол и, наконец‑таки, пересчитал жетоны.
Теперь я знал, сколько у меня «наличности». Но того же о расценках библиотеки сказать было нельзя. Оставалось лишь сетовать на то, что у меня не было времени на планомерную подготовку ко всему: события как пустились вскачь, так и не останавливались больше.
«А часть жетонов можно будет выделить, чтобы достать Эльзе что‑то посущественнее книжек для первокурсников. Да, пожалуй, так и стоит сделать. Время? Одиннадцатый час. Сойдёт» – насколько я успел узнать, Эльза постоянно засиживалась за учёбой, так что разбудить её я не боялся.
Я поднял руку с академическим браслетом, открыл мессенджер и быстро набрал сообщение:
«Эльза, я только что вспомнил, что обещал помочь тебе с литературой. С опозданием, но слово остаётся в силе. Завтра с утра, до первой пары, я за тобой зайду. И возьми полный список, ничего не вычёркивай».
Ответ пришёл почти сразу:
«Ты уверен? Там, так‑то, много, Лекс».
«Уверен. Эрикс‑искусства мне на что? И ещё кое‑что обсудим лично. Это не очередная катастрофа, не беспокойся».
«Количество поводов для беспокойства не уменьшилось» – гласило ответное сообщение, после которого мы привычным образом обменялись пожеланиями добрых снов, и я со спокойной душой погасил экран браслета.
Про жетоны писать не стал, потому как Эльза наверняка стала бы спорить, объяснять, что ей ничего не нужно, и вообще – мне ли не на что их потратить. По этой причине я считал, что такие вопросы лучше решать с глазу на глаз – так собеседнику тяжелее отказаться.
«Завтра поставлю её перед фактом, и спорить будет поздно» – хмыкнул я, вернув своё внимание на стол, за один лишь вечер ставший многострадальным. По крайней мере, такой эпитет приходил на ум при взгляде на заваленную инструментом, компонентами, тетрадями и схемами столешницу.
Следовало по‑быстрому всё это убрать, принять душ и посвятить оставшиеся до утра часы столь желанному отдыху…