Страница 46 из 76
Я же избрал другой путь. И всегда ему следовал. Я принимал смерти. Не забывал их, но и не позволял им упасть на меня даже легчайшим грузом. Я убивал. Убивал десятки тысяч, столько, сколько уже и не вспомнить. Я убивал тех, чья история, в сущности, не была историей злодеев. Просто нам не повезло оказаться по разные стороны баррикад. И я был причиной тысяч смертей тех, кого я убивать не хотел, но так было нужно. Когда вставал выбор, ударить, убить врага, забрав его вместе с десятком жертв мирняка, или дать ему выжить и убить еще тысячи. Я делал выбор и принимал его. Как есть. Не лгал самому себе. Делал все это частью своей души. И, наверное, все это и позволило мне потом познать Боль, выкристаллизовав ее из воспоминаний обо всех смертях.
Но сейчас словно целая гора легла на мои плечи, не позволяя себя ни принять, ни забыть. Мы уничтожили целый город. Не первый на моем пути. Но если на прошлой миссии С Тинь я спокойно обрушивал мандалу на великую кузню, прекрасно понимая, что убиваю врагов, убиваю кузнецов, что куют оружие для убийств землян, если затем я смотрел, как обращается в прах целый город с жителями… Тогда я понимал ради чего это. Тогда это имело смысл. Имело цену. Мы убивали врагов, что пришли к нашему дому. И мне казалось, что точно так же будет и здесь. Но…
Сейчас же… Стройная картина рухнула под гнетом сотен несостыковок и фразы Бимала. Спрашивать у Джибриля и Елены, действительно ли они считали, что хрустальный град управляется Единством или в этом разведданные врали? Бессмысленно. Абсолютно бессмысленно. Это было неважно для Федерации. Федерация увидела цель и решила ее уничтожить и захватить. Им было плевать на то, что в этой истории уже мы выглядим злодеями, что пришли и убили всех просто так. Но не плевать теперь было мне. Это стало последней каплей.
Соблазн поглотить снова кристаллы, забыться, изменить ход собственных мыслей становился сильнее с каждой секундой. Но в то же время я ощущал, что мой «Путь» надломился. Те правила, основы, добродетели и смыслы, что были основой моего пути. Стержнем моего возвышения, что и позволил взойти так высоко. Все это дало трещину, грозясь рассыпаться в пепел. И передо мной вставал фундаментальный вопрос. Что дальше? Перековать себя? Изменить свой путь? Можно было. Можно было заставить себя мыслить иначе. Стать в чем-то похожим на Джибриля, чтобы Путь оправдывал любые мои действия. Это было возможно. Теперь я куда лучше это понимал. Теорию о том, что помимо «праведного» пути был и путь «уверенности». Уверенности, что ты прав. Уверенности, что твой путь истинный и даст тебе силы. Возможно, именно уверенность и была ключевым элементом в психической парадигме, давая адептам стержень восхождения.
Соблазн был велик. Но, окинув взглядом пустоши, еще раз вспомнив чужие воспоминания и расплывающееся лицо какой-то девушки, чье имя я не захотел вспомнить, я поступил иначе.
Осколки просветления вспыхнули в руках. Но не чтобы забыться, а втекая в ядро боли, заставляя душу надломиться и воспылать страданиями. Я впитывал боль. Я смотрел на мир, представляя каждого живущего здесь и осознавая, что именно я и мои действия сожгли их всех заживо. Похоронили надежды, смыслы, любовь и сами жизни.
Я не просил и не искал прощения. Но и не винил себя. Просто принимал как должное. Каждое воспоминание. Каждый кадр и каждый взгляд старика, что хотел построить здесь новое справедливое общество.
Я пил боль, пока сердце сжалось, начав пропускать удары, а на глазах навернулись слезы, тут же испарившиеся. Я принимал все эти смерти и гулкими ударами вколачивал их в свой разум, в свою память, в свое возвышение и свой Путь. Я погрузился в боль. И пребывал в боли, находя там свое пристанище.
Этот идущий улучшил концепт «Боль» (постижение: познавший(3)) (ступень: 27)
— Дерьмо!!! — Вырвал меня из медитации рев Джибриля. Чудовищный, наполненный такой яростью, что пронесся через километры. Но меня это уже не трогало. Я встал обновленным. Тем, кто сделал еще один шаг в постижении стихии. В постижении себя и своего пути. Ибо из вот таких вот переломных моментов и выковывается путь.
— Что такое? — Спокойно отправил я мысленный вопрос, хотя у меня и были некоторые подозрения. Один осколок сбежал. А что, если и второй не выпал? Ведь с самоубийц обычно не было наград. Или были, просто их никто не мог увидеть кроме уже самого умершего. И пришедший ответ подтвердил мои подозрения. Инквизитор, уже восстановившись, но пребывая просто в наисквернейшем расположении духа, не мог отыскать награду.
— Чего, сука, сидишь? Ищи! — Проревел он. И оскорбление меня не тронуло. Как может тронуть какое-то слово, если сейчас я впитал боль умершего мира? Впрочем, осколок действительно нужно было попытаться найти. Чтобы жертва старика не была напрасной.
Адепт молнии рвал и металл, телекинетическими молниями раскидывая тонны породы и импульсами сканирования пытаясь ощутить искомое. Я тоже подлетел, зависая примерно над тем местом, где нас чуть не убили, и тоже начиная работу.
— Не мешай! — Бросил я, спуская вниз звон разрушения, добавляя туда архитектуру звука и меняя конфигурацию. И огромные залежи породы начали взмывать ввысь, разлетаясь в стороны. Тысячи тонн окаменелого дерева катились по склонам разрушенного города, пока я спускался все ниже и ниже, под бешеное молчание адепта молнии, ведь у меня копать получалось куда лучше. Пока, наконец, во взгляде силы я не заметил нечто светящееся. И через минуту вытащил с глубины сияющий кристалл, от которого перехватило дыхание. Джибриль было рванулся к нему. Но я оказался первым, смыкая ладонь на самом ценном даре. Он все же выпал. Как и, на удивление, шар награды, на который я уж и не рассчитывал. Но, видимо, каким-то неведомым образом, может, из-за последнего выплеска моей воли, но убийство записали на меня.
— Отдай! — Процедил Джибриль.
— Нет. — Спокойно произнес я. А внутри, пускай и не оформившись, но зрела уверенность. Которую я пока откладывал.
— Нет? — Тихо, но с затаенной яростью перепросил он.
— Это моя добыча, и я сам понесу ее. — Заставил я взлететь и шар награды, раскрывая тот. И хоть вопрос, в сущности был бессмысленным, ибо этот осколок мы должны были сдать наверх. Но я решил не отступать. Тем более что…