Страница 63 из 73
— Ну, а как всё там происходило-то? Братушки, что приметили, что видели — всё говорите, — Давыдов внезапно посерьезнел, отставив миску, и в отблесках костра его темные глаза уже лишились смешинки. — Как били фуражиров? Сколько их было, при каком оружии? Бойкие ли были ребята, или так, труха древесная? Всё до капли расскажите. По каким дорогам они ходили, какие обозы тянули?
Эта пулеметная очередь вопросов меня несколько успокоила. Я ведь правильно понял подход товарища… м-да… господина подполковника. Из всех присутствующих у костра, наверное, только я один знал наверняка: именно Денис Давыдов после Бородинского сражения организует летучий партизанский отряд. И будет кошмарить французов на коммуникациях и в тылу так беспощадно, что сам Наполеон прикажет расстрелять этого «черного дьявола» на месте. Ему от нас нужны были не байки, а разведданные. Как враг ведет себя: состав их команд, повадки, маршруты.
Полились солдатские рассказы. Особенно блистал наш Ванька-балагур.
— И, значит, прет он на меня, тесак наголо! А я хвать оглоблю… Гляжу, а он уже без кивера своего, башка голая, а на лбу-то… батюшки святы, рога пробиваются! — заливался соловьем Ванька, активно жестикулируя.
— Да что ж ты, олух царя небесного, брешешь господам офицерам⁈ — смеясь, но и краснея, одергивал нашего весельчака старый Потапыч.
Потапыч смотрел на Ваньку, ну как может только отец, когда его сын несколько куралесит. И стыдно за поведение сыночка, но ведь своя кровинка, свой засранец. Да и смешно…
— Так, может, и привиделась с перепугу! А может, то сам Господь показал мне те рога, указывая, кто в войске антихриста чертом служит! — не сдавался выдумщик, ссылаясь на гуляющий по армии слух о том, что Синод предал Бонапарта анафеме.
— За тобой, егерь, хоть записывай, а потом книжицы смешные издавай, — вытирая выступившие от смеха слезы, проговорил товарищ Давыдова.
И этого получилось рассмешить. Значит уж точно добром и жизнью веет от нашего теплого костра. Не обжечься бы, не сесть ближе.
Я смотрел на них и поражался. Как же мало нужно этим суровым людям эпохи кремниевых ружей и штыковых атак, чтобы вот так, искренне смеяться над смертью. Как же тяжело рассмешить пресыщенного человека в моем будущем. Наверное, для этого нужно быть именно таким: более открытым, по-детски наивным, не отравленным цинизмом. Хотя и здесь, и там — везде хватает несправедливости.
— Ну всё, будет, позубоскалили, — Давыдов резко, словно отрубил, оборвал смех. Лицо его вновь стало жестким. — Нету у меня времени лишнего. Давай ты, унтер, рассказывай. Да лучше доложись по всей форме, а то снова рассмеемся, а толку для дела от того не прибавится.
Он посмотрел на меня тяжело, испытующе. А егеря и другие бойцы нашего подразделения, которые подошли на смех, ну и на кашу, удивились. Как детям сказали прекращать мультфильмы смотреть и направляться спать.
— Первое столкновение было вынужденным. Польские уланы… — начал я свой доклад, стараясь говорить сухим штабным языком.
Но нельзя было и перебарщивать. А то где это я научился быстро и четко, а еще и максимально информативно докладывать.
Выдавал только суть: тактика врага, дистанции, калибры, — именно то, зачем, по моему мнению, кавалерийский офицер вообще интересуется стычкой в лесу. Но делал это несколько неуклюже, как мне казалось. Корнету Линару я бывало и более четкие доклады делал.
— Так говорите, их было всего два десятка? Французов? И не шибко-то сторожились, ходят по нашим землям как по своим бульварам, не боясь ничего? — настроение Дениса Васильевича резко поменялось в худшую сторону. Желваки на его скулах заиграли, говорил он зло, сквозь зубы.
— Так и есть, ваше высокоблагородие. Идут нагло. Но там, у местечка Мир под Несвижем, им еще можно было так расхаживать. А вот уже здесь, в коренных губерниях, где русских людей больше, а поляков, готовых им прислуживать, куда как меньше, — не будет им никакой опоры. Местные припасы прятать начнут, а многие крестьяне и вовсе сами с топорами да вилами в леса уйдут. И бить супостата из засады — это уже не разбой вовсе, а благородное, государственное дело, — закончил я свой почти получасовой доклад, закинув в голову будущего командира партизан ту самую, главную идею.
— Да… А ты и впрямь, младший унтер-офицер, мог бы иному безусому корнету указывать. Бойко и на удивление справно говоришь, по-офицерски, — задумчиво протянул гусарский подполковник.
Давыдов на мгновение замялся, обменялся с сидящим рядом товарищем быстрым, многозначительным взглядом, а затем хитро усмехнулся в усы:
— Вот что, братцы, скажу я вам: может так и случиться, что, как вы верно изволили выразиться, пойду я вскорости разбойничать супротив этого антихристова войска. И вот гляжу я на вас… Поступите ко мне под начало? Конно ходить умеете?
Вот так вопрос. Что ответит обчество?