Волк и воробушек

— Райнер! Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты не предупреждаешь о вечеринках заранее! — Она выхватывает список покупок и начинает яростно его переделывать. — Сколько человек?

— Всего трое офицеров с их спутницами плюс мы трое. Ничего грандиозного, моя дорогая. Если я знаю тебя так, как знаю, то знаю, что ты справишься. К тому же это хороший урок для Жюльенны — как готовиться к неожиданностям.

Я прикусываю язык, почти буквально. Ужин в последнюю минуту — вот это неожиданность. Я почти забыла о своих собственных неожиданных проблемах в Париже: очереди за едой, карточки, постоянная угроза нацистов и продажные полицейские, готовые доказать что угодно своим новым хозяевам.

— Жюльенна? — зовёт Райнер, приближаясь к входной двери.

Я вскакиваю — слишком погрузилась в свои горькие мысли и забылась. Я как обычно помогаю Райнеру с пальто, перчатками и фуражкой.

— Не позволяй Хильде тебя пугать. Она ненавидит сюрпризы в последнюю минуту, но, думаю, в стрессовой ситуации она расцветает.

Он подмигивает. Не Хильда меня пугает. Это ты и то, как по-дьявольски французский мурлычет из твоего рта. Я пытаюсь изобразить улыбку и лёгкий смех, но это выглядит неестественно и совершенно неубедительно. Райнер тоже это замечает. Его рука без перчатки тянется ко мне, пальцы нежно убирают прядь выбившихся волос за ухо. Это знакомое движение вызывает у меня одновременно желание закричать и растаять.

— Ты в порядке?

Его сладкий тон и беспокойство — это слишком много, я чувствую, что вот-вот развалюсь на части. Нет! Нет, ты, идиот, я не в порядке! — хочется мне закричать. Мне хочется толкнуть его и выбежать за дверь. Но бесполезно. Поэтому я пытаюсь солгать.

— Да… просто устала. Боюсь, я плохо спала.

Выражение беспокойства на лице Райнера слишком доброе. Мне даже становится стыдно, что я ему лгу.

— Мой милый воробушек, — он наклоняется ближе, его голос — мягкий, утешающий шёпот, — тебе не о чем беспокоиться. Теперь ты в безопасности. Здесь с тобой ничего плохого не случится.

Безопасность. Чувство, которое было утрачено для меня с мая прошлого года, когда нацисты захватили мою страну. Теперь я в доме одного из них. Но его утешительные слова, добрые жесты и гостеприимный дом возвращают мне все те хорошие ощущения, которые даёт безопасность. Я должна быть осторожной. Хотя всё это хорошо, это не меняет моих обстоятельств. Райнер остаётся тем, кто он есть, а я остаюсь его пленницей.

— À bientôt, [ «До скорого» (фр.)] — он приподнимает фуражку в мою сторону перед уходом.

Хильда на кухне ведёт целый спор сама с собой. Я подхожу помочь убрать со стола после завтрака.

— Что-то случилось? — спрашиваю я.

Хильда берёт себя в руки, но ненадолго.

— Райнер принимает сегодня вечером гостей, дорогая. Меня это просто бесит, потому что он почти никогда не предупреждает, а мы только что вместе составили список. Он не понимает, как тщательно я должна планировать запасы еды на всю неделю, а потом он вставляет палку в колесо.

Я впервые вижу, чтобы она жаловалась на него.

— Просто я люблю всё подготовить, вот и всё. А тут ещё нужно научить вас принимать гостей вдобавок к организации всего в последнюю минуту.

— Я быстро учусь, Хильда. Вы же знаете, я помогу вам на всех этапах.

Я понимаю её разочарование. Спонтанные дела или идеи Адриена всегда бросали меня в водоворот, если у меня были планы на другое. Помогать Хильде — не худшее, что я обнаружила за это время. Она может быть немного дотошной, но зато она знает, как поддерживать дом в порядке. Если мне придётся сделать немного больше, чтобы облегчить ей день, я знаю, она это оценит.

— Спасибо, Жюльенна. Я знаю, что поможете. Должна признаться, я немного волновалась, когда вы сказали, что не знакомы с домашним хозяйством. Но с вами приятно работать. У вас отлично получается.

Хильда сжимает мою руку и дарит мне добрую, искреннюю улыбку. Я отвечаю тем же, чувствуя себя с ней намного комфортнее, чем когда мы только встретились.

К нам приходит другой заключённый, чтобы забрать наш список покупок. Это невысокий мужчина, смирный и худой, но с добротой в глазах, которую лагерь у него не отнял. Я суну ему потом булочку, когда он принесёт доставку, а если Хильда спросит — пусть винит меня. Хильда поручает мне вымыть дом сверху донизу — переделать то, что мы делали всю остальную неделю. Ей так проще придумать меню в последнюю минуту, не переводя всё для меня на французский. Когда она заканчивает, она сосредотачивается на чистке кухни и столовой. Она открывает сервант, чтобы достать набор лучших тарелок, чашек и деревянную коробку со столовыми приборами. Гравировка на крышке тёмной коробки говорит о многом: «Christofle». Тонкое французское серебро. Вид этой коробки заставляет мою кровь закипеть, а сердце — сжаться. Ещё одно французское имя там, где ему не место. Украли ли эту коробку у французской пары во время облавы? Был ли это подарок Райнеру за то, что он отличный мерзавец? В руках напрягается неконтролируемое желание швырнуть коробку об стену. Я медленно выдыхаю, успокаиваясь. Раньше я никогда не считала себя злым человеком. Боюсь, что, если не буду осторожна, это место изменит мою душу.

Дом Вольфа выглядит так великолепно, что ни за что не скажешь, будто вечеринку собрали в последнюю минуту. В столовой мерцают свечи рядом с потрясающей центральной композицией, которую Хильда соорудила из еловых веточек, падуба, шишек и лент. Камин в гостиной оживает потрескивающим, тёплым огнём, который я заранее разожгла для гостей. Запах жареной свинины и гвоздики наполняет кухню вместе с картофелем и морковью. Небесный аромат свежеиспечённого яблочного пирога Хильды добавляет очарования ранней зимней атмосфере. Если бы не нацисты, это было бы похоже на праздничный ужин дома с моей семьёй.

Мы обе освежились и переоделись в нашу парадную форму. То самое чёрное платье и белый передник в тонкую полоску, которые Хильда оставила для такого случая. Я укладываю волосы в балетный пучок. Хильда впечатлена тем, насколько тугим и аккуратным он у меня получается. Годы практики, говорю я ей со смехом.

Я встречаю Райнера у двери, когда он возвращается с работы раньше обычного, чтобы снять его пальто и фуражку. Он улыбается, глядя на всё — включая меня, его взгляд задерживается чуть дольше, чем мне хотелось бы. Я забираю его вещи, и он быстрым шагом направляется к лестнице, чтобы приготовиться к приёму гостей.

— Ах, Жюльенна! — зовёт меня Хильда.