Страница 99 из 151
Глава 35. Ох уж эти мальвийцы
Салатовое солнышко выглянуло из-за леса, осветило голубоватую лужайку, стену Лагеря Смертников, вышку охраны и разбудило дремавшего на стуле крупного парня с неаккуратно обстриженными соломенными волосами. Встрепенувшись, охранник с ленцой потянулся, но, заметив вылетевшего на рысях из-за деревьев вороного коня, моментально встал и приветствовал поклоном привлекательную светловолосую всадницу.
— Доброе утро, госпожа.
Эйлана
«Капризная девчонка, правозащитница хренова Как забираться на плечи брата и прыгать в воду, так она первая, а когда нужно всего лишь поставить ногу на спину парня и сесть в экипаж, так сразу «Ему же будет больно!». Лицемерка»,– возмущалась Эйлана, неотвратимо приближаясь к стенам Лагеря Смертников.
Невозмутимый Мар неспешно трусил по лесной тропе, позволяя хозяйке выговориться и привести в порядок нервы.
С самого утра мать при активной поддержке гарема обучала Софи забираться в ландо, но все без толку. Эйлана показывала, как это делается на примере мужа и других парней, после чего демонстрировала целые тела и довольные лица. Полчаса назад она в сердцах даже велела сделать снимок спины Макса, по которому только что прошлась, вылезая из кареты. Увы, упертостью юная Смитерс явно пошла в отца.
«Я не могу, это неправильно. Так нельзя, они же люди, а не мебель!» Вот и весь сказ. А то, что этим людям нравится, когда их используют в подобном качестве, девушку не смутило. Чтобы не прибить родную дочь, майор Смитерс оставила мужа объяснять правила поведения госпожи в гостях, а сама позорно умчалась в лагерь лечить нервы, а заодно и вытрясти из Бэзила секреты усадьбы Шарлин.
— Привет, Чарли, – кивнула она поклонившемуся охраннику, подъезжая к воротам Лагеря. – Твой день визитов – завтра.
— Благодарю за милость, – довольно осклабился раб.
«Ну, хоть кто-то мне благодарен», – хмыкнула хозяйка, позволяя Мару перейти на рысь.
Едва вороной приблизился к крыльцу главного корпуса, из дверей появился Луи, поздоровался и безо всякой причины прикинулся «лестницей».
«Здесь-то что могло случиться ужасного, если этот красавчик так унижается? – подумала Эйлана, сухо приветствуя управляющего, чтобы случайно не наорать на него. – Не иначе мою комнату разнесли или того хуже, сорвали замок с погреба и перепились в усмерть».
В том, что Смертники способны высадить толстую дверь, усиленную металлической дверной коробкой, у хозяйки даже сомнения не возникали. В ярости она и сама могла это сделать. А чего только стоил «подвиг» Кнута, которого пираты как-то оглушенным заперли в каюте своего корабля. Очухавшись, Болван Брагге вынес косяк и придушил троих, прежде чем космодесантники под предводительством Эйланы успели прийти на помощь.. пиратам, и спасти бедолаг от бешеного «адского кота».
«Нет, вряд ли. Луи-то трезв. Хотя отчего-то чувствует себя виноватым. Ладно, потом разберусь, – решила молодая женщина, ставя ногу на спину «принца». – Так, и, правда, слезать удобнее, но, когда тебя снимают с седла, гораздо приятнее».
— Быстро найди мне Бэзила. Я буду в своем кабинете, – распорядилась она, ослабила подпругу и передала поводья поднявшемуся управляющему.
— Слушаюсь, госпожа, – поклонился блондин.
«Нет, определенно что-то здесь нечисто, – мелькнуло в голове молодой женщины. – Откуда у этого красавчика столько скорби на смазливом личике?».
Ее мысли прервал вылетевший из приоткрытой двери вопль: «Так его!». Переглянувшись, Эйлана и управляющий бросились в дом.
Луи
Уже который день управляющий не находил себе места от беспокойства. «Романтическое свидание» в космопорту, закончившееся ссорой с хозяйкой, не давало ему покоя, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове события того дня. Особенно тревожил последовавший звонок, сообщивший, что на блондина больше не сердятся и приносят извинения за горячность. Вечерний разговор с Крэгом, заявлявшим, что проблема решена, только усилил волнение блондина.
На его памяти дамы Дома Фламбо извинялись перед мужчинами только в день усыпления. Да и то, не столько перед рабами, сколько перед Ливерном – старшим мужем Великой Богини, духом плодородия за лишение жизни одного из его сыновей и передачу несчастного под опеку Морта – младшего мужа, духа смерти. Выводы напрашивались одни кошмарнее других.
Время от времени Луи порывался поехать в усадьбу и броситься к ногам благодетельницы, вымаливая прощение, но каждый раз одергивал себя. Ему четко сказали, что зла не держат, а это означало, либо окончательное решение не продлевать жизнь неугодному блондину, либо амнистию.
Луи предпочел больше не беспокоиться напрасными терзаниями, а заняться наведением порядка в лагере. Эту нервозность хорошо чувствовали смертники, на которых, то и дело, срывался управляющий. Крупные мужчины при виде злющего блондина старались скрыться в своих комнатах, в укромных уголках главного корпуса или в кустах, лишь бы не нарваться на его кулак. Недостаточно расторопные получали по шее и отправлялись на кухню помогать повару, чему были только рады. С Тони не связывался даже Луи, понимая, что ссора с поваром чревата несварением желудка, а то и отравлением, и парни чувствовали себя там в полной безопасности.
— Луи, госпожа приехала, – раздался из коммуникатора встревоженный голос Чарли. – И, она, кажется, в бешенстве. Такого каменного лица я у нее давно не видел.
Не дослушав охранника, управляющий вылетел из кабинета, чуть не по перилам спустился по лестнице и выскочил на крыльцо за минуту до того, как всадница на фиолетово-черном коне подъехала рысью к входу в главный корпус.
— Доброе утро, госпожа, – блондин одним прыжком преодолел ступеньки и, склонившись к земле, предложил спину вместо лестницы.
К его радости, хозяйка, спешиваясь, милостиво поставила ножку на «ступеньку».
— Привет, Солнышко, – сухо поздоровалась Эйлана, ослабила подпругу, и, вручая поводья поднявшемуся «принцу», распорядилась. – Быстро найди мне Бэзила. Я буду в своем кабинете.
— Слушаюсь, госпожа, – поклонился блондин и, отстучав сообщение, двинулся в сторону конюшни, чтобы передать коня дежурному, как из приоткрытой двери раздался вопль: «Так его!»
Переглянувшись, хозяйка и Луи, не сговариваясь, хлопнули вороного по крупу и бросились в дом. Марчелло тряхнул белоснежной гривой и неспешно пошел к конюшне.