Страница 78 из 151
— Мам, почему он такой довольный? – спросила Софи, чувствуя, что еще немного, и ее голова лопнет от логических нестыковок. – Пирсу больно, а он улыбается и, кажется, даже счастлив.
— Пирс, ответь моей крошке, – велела Эйлана, откидываясь на спинку кресла. – Моя дочь желает знать причину твоего веселья.
— Вы простили меня, госпожа Эйлана. Это уже повод для радости, – брюнет снова склонился в поклоне. – Вы благосклонно приняли наши подарки и не рассердились на запоздалое поздравление. Хотя на законном основании могли наказать нас за забывчивость. Я счастлив, что принадлежу вам, госпожа, и живу в вашем Лагере. Ваши владения напоминают сады Великой Богини, так здесь хорошо и спокойно. Грех грустить у такой доброй хозяйки, как вы, госпожа.
Софи распахнула рот от удивления. Что несет этот ненормальный мальвиец. Мать избивает Пирса, а он восхваляет ее до небес. Что за идиотизм: его простили, и по этому поводу стоит объявлять национальный праздник с вином и застольем.
— Пирс, вы пьяны? – осторожно уточнила девушка, краем глаза косясь на мать, сидящую в кресле с загадочным видом.
— Каюсь, госпожа София, – без тени раскаяния ответил мужчина. – Госпожа Эйлана открыла вино на праздничном ужине, и мы сейчас его допиваем.
— Мам, о каком празднике идет речь? Твой же день рождения был пару недель назад, – недоумевала Софи, осознавая, что попала в психушку. – Я это хорошо помню. На следующий день после нашего поздравления тебя по видеофону Ром уехал поступать в космодесант.
— Мы узнали о дате рождения госпожи Эйланы только в день вашего приезда, госпожа София, – объяснил Луи, ссутулившись. – Это моя вина, что праздник состоялся с таким опозданием. Я должен был заранее выяснить это и подготовить для госпожи Эйланы поздравление, достойное королевы.
— Луи, я очень довольна подарками и праздничным ужином, – ободрила его Эйлана. – На следующий год я хочу такой же семейный праздник.
— Слушаюсь, госпожа, – поклонился блондин, облегченно выдохнув. Уголки его губ тронула довольная улыбка.
— Милая, у тебя еще есть вопросы к моим мальчикам? – спросила Эйлана, и на экране появился новый персонаж.
— Госпожа Смитерс, смею ли я просить вас о милости? – заплетающимся языком проговорил Тодд.
Он попытался отвесить поклон, но потерял равновесие, и только благодаря поддержке Луи, не растянулся на полу.
— Слушаю тебя, медик, – холодно произнесла Эйлана.
Атлеты, чтобы не привлекать к себе внимания, отошли к границам экрана.
«Мама, как тебе удается запугивать мужчин одним только изменением тональности голоса?» – с восхищением подумала Софи, глядя, как смертники пытаются стать незаметными.
Шум на заднем плане полностью стих. Только пьяный парень, казавшийся худосочным на фоне здоровяков, стоял, пошатываясь в центре экрана.
— Госпожа, можно мне съездить завтра в город за лекарствами? – не замечая холодности хозяйки, спросил двадцатишестилетний Тодд. – У нас кончились перевязочные средства и обезболивающие.
— Составь список необходимых медикаментов и отдай Таннеру, – распорядилась Эйлана, отчего-то не желая отпускать медика в город. – Мои фармацевты соберут требуемые препараты, и Тан привезет тебе заказ завтра вечером после работы.
— Госпожа, без моих пояснений они вряд ли справятся, – настаивал на своем профи. – Можно, я съезжу в город сам?
— Ты нужен в Лагере, – отрезала Эйлана. Температура ее голоса приблизилась к нулю. – Если понадобятся твои комментарии, с тобой свяжутся.
— Понял, госпожа, – сообразив, что дальше наглеть опасно, Тодд мгновенно протрезвел и с поклоном исчез из зоны видимости.
— Похоже, у моей дочери нет больше вопросов к Пирсу, – будничным тоном заметила Эйлана и тепло попрощалась. – Спокойной ночи, мальчики.
— Спокойной ночи, госпожа Эйлана и госпожа София, – ответил хор двух дюжин мужских голосов. – Сладких снов.
— Мама, почему они тебя боятся, но при этом чуть ли не в любви признаются? – спросила потрясенная девушка, когда экран погас. – Я ничего не понимаю.
— Я тоже не знаю, почему мальчики меня так нахваливают, – пожала плечами мать. – А боятся.. Мои мальчики ни столько меня боятся, сколько уважают, как хозяйку и командира. Мои курсанты знают, что за любой проступок последует неотвратимое наказание, и предпочитают не нарываться. Я обеспечила им проживание в хороших условиях и подарила надежду на продление жизни. Любой тридцатилетний мужчина имеет шанс заслужить два дополнительных года жизни, если пройдет курс обучения на телохранителя и проявит себя с лучшей стороны, страхуя меня в космопорте при переговорах с инопланетниками. К примеру, Пирсу через пару месяцев исполнится тридцать пять лет, и один год сверх положенного он себе уже заработал. У меня в лагере есть парень, который через два дня будет жить в долг.
— В смысле? – совсем потерялась девушка. – Что значит, жить в долг?
— Ты видела среди купленных сегодня мужчин рыжика? – Софи кивнула, и мать продолжила. – При покупке Рори выяснилось, что ему завтра исполнится тридцать пять. Меня отговаривали от его приобретения, но я все же взяла парня в свой дом. Рыжий так хотел выжить, что солгал о своем возрасте и даже после отсева продолжал выполнять отборочное задание. Я решила дать ему шанс и подарила три месяца жизни. Если за отведенное время он не сможет отработать свое содержание, мне придется продать его в дом увеселений, чтобы вернуть потраченные средства.
— Дом увеселений? – переспросила Софи, смутно догадываясь о чем речь, но не желая этому верить.
— Иными словами, бордель, – спокойно сказала мать, поднимая руку, чтобы пресечь возмущение. – Хватит делать вид будто рабства не существует. Я вижу, что тебе нравится командовать моими мальчиками, поэтому не прикидывайся, что не знаешь об их статусе. Не отрицай. Мы с Крэгом рассказывали тебе о положении мальвийцев и их воспитании. Сегодня я купила дюжину здоровых крепких мужчин, то есть заплатила деньги и получила договоры купли-продажи. Эти парни – моя собственность, я могу делать с ними все, что пожелаю. Они будут рады, если я их приласкаю или хотя бы уделю внимание, пусть и в виде пощечины. Подчеркиваю, именно купила, а не наняла на работу. Мужчины не могут уволиться, если им не нравится хозяйка, их единственный шанс сохранить шкуру целой – не нарываться и пореже попадаться на глаза злой госпоже.
— Мама! – ахнула побледневшая девушка. – Ты говоришь ужасные вещи.