Страница 70 из 151
«Госпожа всерьез решила отправить меня на Пегас, – наконец, дошло до Пирса, – и это не ревность, а нечто похуже». По всему выходило, что, исполнив желание наследницы, раб показал, что ни во что не ставит волю главы Дома Смитерс. За такое неуважение вполне могли и усыпить, а Эйлана всего посылает его во Внешний Мир, на родину своей дочери. Туда, где без защиты госпожи Смитерс, его сможет использовать по своему усмотрению любая женщина, и придется самому обеспечивать себе пропитание и жилье. В том, что Софи забудет о его существовании, едва ступит на родную землю, мужчина не сомневался. Он не строил иллюзий по поводу наследницы. Софи была доброй девушкой, но легкомысленной, и часто не задумывалась о последствиях своих действий. На ее помощь в случае, если Эйлана выполнит свою угрозу, он даже не рассчитывал. Родная планета юной Смитерс – терраформированный Фарас, о котором Пирс кое-что запомнил по рассказам девушки во время прогулки по лагерю, совершенно не похожа на цветущую Мальву.
Мужчина похолодел, представив, что его действительно отправят в мир, где мужчины должны зарабатывать себе на жизнь и привлекать внимание женщин не только танцами и соблазнительной внешностью. Время, проведенное с Дэном, и его воспоминания о родной планете убедили Пирса, что Шеат – кошмарное место, куда без госпожи лучше не соваться.
— Может, все-таки расстрел, госпожа? – жалобно произнес он, заискивающе глядя в холодные глаза хозяйки. – Я готов поработать лагерной шлюхой или даже обычной, только не отправляйте меня на Шеат.
— Ты чего так всполошился? – удивилась хозяйка. – После битвы за систему Пегас Шеат – премилое местечко. Я поговорю с отцом, и первое время ты сможешь пожить у него на ферме.
— Ваш отец еще жив, госпожа? – не поверил раб.
— Ну, да. Мой отец – сержант-майор космодесанта Клаус Смитерс уже лет десять живет на Шеате и держит ферму, – хозяйка нахмурилась, вспоминая. – Ему через полтора месяца стукнет семьдесят один.
— Смилуйтесь, госпожа, – взмолился Пирс. Перспектива прожить столько лет была довольно заманчивой, но ужас перед Внешним Миром перекрыл все плюсы долгой жизни. – Умоляю, покарайте меня сами, госпожа. Не дайте мне погибнуть на чужой планете.
— Помнится, я обещала тебе второй шанс.. – Эйлана хитро посмотрела в полные надежды янтарные глаза брюнета. – Живо возбуждайся и только попробуй снова облажаться. Я тебя посылкой отправлю отцу в качестве огородного пугала.
Раб приподнялся, облегчая госпоже стягивание с него штанов, и моментально пришел в боевую готовность. Радость, что ему дали возможность искупить свою вину столь приятным способом, воодушевила мужчину, и он доказал госпоже, что может быть таким горячим «жеребцом», какого она захочет.
— Можно мне кончить, госпожа? – робко спросил Пирс прильнувшую к его груди хозяйку.
— Нет, мой хороший, – довольно улыбнулась она и, опираясь на его руку, встала. – С минуты на минуту начнется приемка в гарем. Вот там и оторвешься.
— Воля ваша, госпожа, – согласился раб, натягивая штаны. Ему было немного обидно, что придется еще потерпеть с оргазмом, но госпожа была права. Для приемки дюжины новичков мужчине не помешает огонь, зажженный ласковой хозяйкой.
— Передай мое белье и можешь идти. Я, кажется, бросила его в кресло, – сказала Эйлана, поправляя прическу перед зеркалом.
Бежевая кружевная тряпочка действительно обнаружилась на сидении кресла. Пирс двумя пальцами поднял изящную вещицу, созданную из тончайшей шерсти мальвийских паучих коз, и почувствовал, что до гаремного зала он не дотянет, кончит прямо сейчас. Сжав в кулаке кружево, хранящее запах госпожи, Пирс нечеловеческим усилием взял себя в руки.
Полюбовавшись на страдания наложника, хозяйка сжалилась:
— Я прощаю тебя, мой хороший. Ты останешься в этом лагере до своего дня рождения в том же статусе, а там посмотрим.
— Благодарю, госпожа, – еле выговорил раб и протянул ей кулак, стискивающий белье, но судорожно сжавшиеся пальцы напрочь отказались расставаться со своей добычей.
— Можешь оставить себе, герой-любовник, – милостиво разрешила Эйлана и достала из шкафа точно такую же вещицу. – Иди уже и помни, еще одно нарушение моего приказа – и я буду не столь милосердна.
Пирс поклонился и пулей вылетел за дверь, пряча в карман драгоценный подарок.