Страница 68 из 151
Глава 26. Кара за грехи
22:40. 26.07.437. Кабинет Эйланы. Лагерь Смертников
Проштрафившийся брюнет ждал хозяйку, развалившись на крайнем диване гаремного зала, расположенного напротив ее кабинета.
— Рада, что тебе удобно, но если помнишь, ты должен мне за две провинности, – язвительно шепнула Эйлана на ухо мужчине.
Тот подскочил как ужаленный. Похоже, он думал, что о его промахе в день мятежа забыли. Наивный! Если домашним хозяйка прощала мелкие проступки, то телохранители получали наказание за любое, даже незначительное прегрешение. Это обеспечивало почти военную дисциплину и четкое выполнение приказов. Рабы даже помыслить не могли ослушаться госпожу. Усмехнувшись, инопланетница отперла замок и прошла на середину кабинета. Пирс захлопнул дверь и встал в двух шагах от нее. Судя по серьезному виду, раб приготовился принять любую кару.
— Скажи, мой хороший, – женская рука поправила сбившийся воротник Пирса и скользнула к его лицу, – может, я чем-нибудь тебя обидела?
Эйлана выбрала такое начало разговора, чтобы решить для себя, так ли виноват ее подчиненный. Вряд ли он сам, по своей воле, осмелился нарушить приказ. Скорее всего, это Софи уговорила Пирса дать ей порулить. Смертники слишком ценили свою жизнь, чтобы так глупо рисковать.
— Нет, госпожа, – обескуражено ответил брюнет. Не таким представлялось ему наказание.
— Может, я плохо с тобой обращаюсь? Слишком жестко играю или порю с утра до вечера? – тихий спокойный голос и нежные прикосновения сбивали с толку Пирса, борющегося с желанием закрыть глаза и уплыть в страну неги. – Значит, я зверски истязаю тебя тренировками и даю непосильные нагрузки? Бедный парень!
— У меня счастливая жизнь, госпожа, – возразил раб, подставляясь под ласковую ладонь. По прошествии полугода он привык к ежедневным тренировкам и не считал их такими уж кошмарными.
— Так кого дьявола, ты, дубина стоеросовая, второй раз за месяц пугаешь меня до полусмерти? – рявкнула хозяйка и, вцепившись в горло Пирса, пресекла попытку принять позу покорности.
По ощущениям раба, температура в комнате резко упала до нуля. Ласковое мурлыканье превратилось в глухое рычание кребера, которое он слышал несколько часов назад.
— Простите, госпожа, – изумрудный атлет попытался виновато склонить голову, но хватка на горле усилилась. Ему пришлось задрать подбородок и смотреть строго перед собой.
— За что именно ты просишь прощения, мой хороший? – слова благодетельницы подталкивали раба к осознанию содеянного и давали возможность выбрать себе наказание.
— По моей вине чуть не разбился флаер, и возникла угроза жизни госпожи и наследницы, – отчеканил Пирс.
«Молодец! – восхитилась Эйлана. – Все верно изложил и Софи не сдал. Сможет найти убедительное объяснение происшествию, отделается пощечинами».
— Я отвлекся на взлетевшую с соседней скалы крылатую кошку и случайно отключил автопилот, - продолжил объяснения мальвиец.
— Это все? – уточнила она, подумав. – «Как складно врет, прям по-писаному. Интересно, с какой стати он так защищает мою дочь? Знает, ведь, что пострадает, а все равно берет всю вину на себя». – Больше тебе нечего сказать в свое оправдание?
— Нет, госпожа. Это моя вина. Простите, если можете, – здоровяк тяжело вздохнул.
Молодая женщина отпустила его шею и отступила назад, разглядывая виноватое лицо своего лучшего курсанта.
«Придется бить, – с сожалением решила она. – Сам напросился».
Год, прожитый с мальвийским мужем, научил ее, что прощение, данное мужчине по доброте душевной, ценится гораздо меньше, чем выстраданное, и пока раб не заплатит за свой проступок, он не достоин прощения.
23:00. 26.07.437. Кабинет Эйланы. Лагерь Смертников
Хозяйка отступила еще на шаг, с сожалением глядя на Пирса своим стальным взглядом, смахнула невидимую пылинку с его плеча и неожиданно атаковала. Жесткий кулачок врезался в солнечное сплетение, и мужчина согнулся от боли. Второй удар пришелся в челюсть и сбил бедного брюнета с ног. Рухнув на ковер, раб заставил себя распрямиться и подставить бок под пинок женского сапожка. Эйлана била профессионально, со знанием дела. Однако уклоняться от побоев и портить ей удовольствие мальвиец не рискнул. Стиснув зубы, чтобы не застонать от боли, он лег навзничь, расслабился и приготовился получить новую серию ударов. Внезапно хозяйка прекратила избиение, достала из ящика стола до боли знакомый флакон и села рядом с Пирсом на ковер.
«Неужели это все, госпожа? – не поверил брюнет. – Разве это наказание – пара пинков? За мой проступок положено ударов сорок плетью, не меньше. Ты слишком добра ко мне, госпожа».
— Пирс, у тебя чувство самосохранения есть? – поинтересовалась Эйлана, ставя бутылочку возле себя.
Ее ловкие пальцы распахнули рубашку раба и осторожно ощупали ушибы. Здоровяк невольно вздрогнул, когда нежная ручка смазала его живот прохладной жидкостью, снимающей болевые ощущения, и устремилась к ребрам.
— Раб не смеет мешать игре госпожи, – бесцветным голосом ответила жертва жестокости, тая как воск под ладонями хозяйки. – Любое внимание госпожи – благо для раба.
— Хватит цитировать «Кодекс», – фыркнула хозяйка, продолжая лечение. – Я его читала и не хуже тебя помню, что благо для мужчины, а что нет. Как Софи заставила тебя пустить ее за пульт управления?
— Это я виноват, госпожа, – упрямо гнул свое раб, пряча глаза.
Пирсу не хотелось навлекать на девушку недовольство матери. София так трогательно схватилась за его руку, когда самка крылатого кота зарычала на неосторожного служителя, чуть не наступившего на хвост котенку, что желание оберегать ее от любых неприятностей казалось брюнету совершенно естественным. Возможно, в нем заговорили доныне дремавшие гены далеких предков, тщательно выбиваемые из мужчин воспитателями на протяжении четырех веков. По мнению Пирса, наследница своим страхом сполна заплатила за неосторожность, а он должен быть наказан за то, что, разомлев от девичьего поцелуя, поддался уговорам и уступил управление неопытному пилоту. Кроме того, несколько дней назад София спасла его от гнева госпожи, и раб считал себя обязанным отплатить той же монетой.