Страница 10 из 151
— Четырнадцать, госпожа, - пролепетал он, осторожно отступая, пока не уперся в грудь «семнашки».
— Ты совершеннолетний, значит, годишься, – припечатала майор.
Худенький шкет послушно вошел в Игровую, и Эйлана заперла дверь.
Что делать с таким обилием малолеток она заранее не решила и несколько растеряно оглядела своих избранников.
«Ну, допустим самого старшего можно и поиметь. Вон, какой здоровый, по виду ему и все двадцать дашь. С семнашкой, я потом определюсь, что сделать, а вот мелкого, пожалуй, просто потискаю», – подумала молодая женщина.
Игровая в этом борделе ничем не отличалась от таких же комнат в других заведениях подобного рода. Кровать с креплениями для фиксации, косой крест, столик с инструментами, кресло и душевая кабина – вот и вся обстановка.
— Подойди, – махнула Эйлана мелкому, садясь в кресло. Шкет приблизился и бухнулся на колени. – Зачем ты это сделал? Вставай немедленно.
Подняв паренька на ноги, она запустила ему руки под рубашку, погладила по торчащим лопаткам, пересчитала ребрышки, пощекотала живот и отпустила восвояси. Икая от смеха, шкет поблагодарил даму за ласку, поклонился и ушел. Возбуждать его молодая женщина даже не пыталась, сразу определив для себя, что это совсем ребенок.
Его товарищи по несчастью таких материнских чувств у майора Смитерс уже не вызывали. «Шестнашка», рослый парень смотрелся лет на восемнадцать, а «Семнашка» и того старше.
— Ты, сделай мне ланет, – Эйлана кивнула «Семнашке» и повернулась к «Шестнашке», – а ты – бери смазку и неси сюда.
Старший шкет нырнул под юбку и принялся за дело. Работал он очень старательно, но не слишком успешно. Во всяком случае, его потуги молодую женщину у не впечатлили. Его товарищ поставил на ближний к креслу край стола баночку лубриката и склонился в поклоне. Спустив с юноши штаны, Эйлана обмакнула пальцы в смазку и проникла в него. Несмотря на юный возраст, раб оказался хорошо растянут и очень отзывчив на ласку. Вводя пальцы в его нутро, девушка гладила торс и пощипывала соски. Быстрее, чем она рассчитывала, юнец попросил разрешения кончить. ЭЙлана милостиво позволила и после оргазма выставила «жертву» за дверь.
— Хватит мучиться, вылезай, – окликнула она оставшегося юношу, приподнимая подол. – Я уже поняла, что ты не умеешь ублажать женщин.
— Простите, госпожа, – раб выбрался из-под юбки и сел на колени, виновато потупившись.
— Для наложника ты не слишком умел, – заметила майор, смахивая с его плеча невидимую пылинку.
— Я не наложник, госпожа. Я профи, - буркнул он, не поднимая глаз.
— Вот как? Не знала, что таких юных профи отправляют в бордель. Что же ты натворил?
— Моей госпоже не понравилась клумба в саду, которую я разбил к ее дню рождения.
— Значит, ты садовник? – уточнила Эйлана.
Юноша кивнул.
— Ладно, раздевайся, и я в тебя поиграю. Надеюсь, стонать и выгибаться ты умеешь?
— Да, госпожа, – радостно ответил раб и, вскочив, принялся торопливо стаскивать с себя одежду.
Такого удовольствия он больше никогда не испытывал. Его гладили, пощипывали, ласково трогали за все места, и, наконец, уложив в кресло, мягко поимели в зад. Первый и последний раз в своей жизни он излился от голой женской ручки, ласкающей его стояк.