Малая! Будешь. Моей

Глава 16. Вкус на губах

Я сидела на самом краю кровати, уперевшись локтями в колени, и просто пялилась в одну точку на стене. Обои в мелкий, почти невидимый цветочек расплывались перед глазами, но я не моргала. В голове, словно плёнка на старом, заедающем проекторе, проносились обрывки вчерашнего вечера. Но нет, не свидания с Яном. Не дорогого ресторана, не галантных улыбок, не тяжёлого букета красных роз. Я думала о Кирилле. О том, как его тень накрыла мою комнату. О том, как он перелез через подоконник, нарушая все границы, все правила, весь мой выстроенный по линейке мир. И о поцелуе.

Мне казалось, что всё это было бредом, тяжёлым сном, от которого хочется проснуться, умыться ледяной водой и забыть. Но тело помнило. Оно помнило всё до мельчайшей, предательской детали. Помнило, как его ладони, горячие и жёсткие, притянули меня к себе. Как пальцы сжали кожу на талии, оставляя невидимые, но жгучие следы, от которых до сих пор мурашки бежали по спине. Как он углубил поцелуй, заставив меня забыть обо всём. На губах всё ещё оставался его вкус — резкий табак, смешанный с чем-то сладко-горьким.

Я медленно подняла руку, коснулась кончиками пальцев нижней губы и тут же одёрнула руку, будто обожглась. Нет! Это неправда! Этого не могло быть! Это был просто дурацкий кошмар, наваждение, не более того! Я ведь ворочалась полночи, сбивала одеяло. Я почти не помнила подробностей, например, как именно Кирилл ушёл. Вылез обратно в окно? Ушёл через дверь? А значит, ничего не было! Я просто уснула под утро в этом ужасном, перенапряжённом состоянии, и мне всё приснилось!

Я изо всех сил старалась себя в этом убедить, повторяя как мантру, но получилось не очень… Ритм сердца выдавал всё.

Я снова коснулась пальцами губ и слегка прикрыла глаза, пытаясь вернуть дыхание, как вдруг в дверь моей комнаты настойчиво постучали.

Я тут же одёрнула руку, будто меня застали за чем-то дурным, неприличным, и крикнула, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Войдите!

Дверь плавно отворилась. На пороге стоял отец, уже полностью собранный: тёмный костюм, идеально выглаженная рубашка, галстук. Он улыбнулся, но в его глазах читалась привычная, слегка уставшая отеческая забота.

— Доброе утро, соня, — произнёс он, заглядывая в комнату. — На пары не опоздаешь? Время уже почти восемь.

Я растерянно улыбнулась, мотая головой:

— Нет, пап, не опоздаю. Всё под контролем.

Он кивнул, скользнул взглядом по комнате и остановился на подоконнике, где в вазе красовался огромный букет красных роз от Яна.

— Третий букет за неделю, — усмехнулся отец, слегка покачиваясь на каблуках. — Этот друзья тебе подарили? Или кто-то серьёзно настроен?

Я замерла. На языке вертелось простое, логичное объяснение: «Да, пап, за мной ухаживает один очень хороший парень». Я хотела рассказать. Хотела получить его одобрение, его спокойный кивок. Но почему-то мысли о Кирилле, о его горячих ладонях, о том, как он называл меня «Малой», не дали этому случиться. Слова застряли комом. Я снова улыбнулась, на этот раз загадочно, и слегка пожала плечами.

— Ну-ну, — легко засмеялся отец, довольный моим ответом. — Главное, чтобы голова не кружилась. Учёба — прежде всего.

Он развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Я выдохнула, опуская плечи. Судя по поведению отца, они с мачехой ничего не слышали. Ночных звуков, шагов, разговоров.

Да стоп! Как они могли слышать то, чего не было?!

Я резко встала с кровати, отгоняя наваждение. Собираться нужно было быстро. В этот раз я не рискнула надевать юбку. Вытащила из шкафа тёмные, плотно сидящие джинсы и мягкую лавандовую кашемировую кофточку. Причесалась, собрав волосы в небрежный, но аккуратный хвост. Краситься не стала — зеркало отражало бледное, напряжённое лицо, и тональный крем ничего бы не скрыл.

Даже завтракать не стала. Аппетита не было совсем. Схватила рюкзак, закинула на плечо и спешно покинула квартиру, кинув отцу и мачехе короткое «я пошла». Я будто пыталась сбежать из комнаты, где всё случилось, сбежать от самой себя, от этих мыслей, от этого вкуса на губах. Но это было невозможно. Он был везде. В воздухе, в тишине, в моём собственном пульсе.

Вылетев из подъезда на прохладную, ветреную улицу, я дрожащими пальцами стала вызывать такси. И вдруг осознала… В универе будет Кирилл. Наверняка будет. Он не пропустит свой шанс. Третье желание. И Ян… Боже, как я буду смотреть ему в глаза? Что я скажу?

До тошноты захотелось прогулять. Заболеть. Спрятаться под одеяло и не вылезать до конца семестра. Но я не могла. Просто не могла. Я же староста. У меня есть мечта. Есть обещание, данное маме. Есть контроль, который я обязана вернуть.

Собрав волю в кулак, глубоко вдохнув холодный воздух, я вызвала такси и отправилась в университет, готовая дать бой этому дню. Сжав зубы. Не показывая страха.

Слава Богу, у главного входа меня ждала только Машка. Я бросилась к подруге, как к спасательному кругу, едва не сбивая с ног других студентов.

— Ксюш! — Маша тут же схватила меня за руки, её глаза блестели любопытством и лёгкой обидой. — Ты куда пропала вчера?! Я писала, звонила! Ну как свидание? Как ресторан? Он предложил встречаться? Рассказывай всё по порядку, не тяни!

Я открыла рот, чтобы соврать, сказать что-то про усталость, про телефон, но слова вылетели сами, сбивчивые, горячие:

— Маш, я не написала, потому что… потому что ко мне ночью залез Кирилл. Через окно. Он меня поцеловал.

Маша широко раскрыла глаза, её рот приоткрылся в беззвучном «О». Она вскрикнула, прикрыв ладонью рот, и легко, по-дружески ударила меня по плечу.

— Да иди ты! Во что вы с Кириллом того? Ксюш, ты серьёзно?!

Я тут же покраснела, уши запылали огнём. Я ударила её в ответ, чуть сильнее:

— Ты что?! Я вообще ещё никогда… И уж точно не собираюсь делать это с Кириллом!

Но в голове, против моей воли, промелькнула мысль, вызывающая странные ощущения внизу живота, заставляющая колени слегка подогнуться. Интересно, а как бы это было с Кириллом? Я тут же одёрнула себя, но было поздно. Щеки покраснели ещё сильнее.

Неожиданно за спиной прозвучал знакомый, мягкий, но слегка напряжённый мужской голос:

— Чего ты не собираешься делать с Кириллом?

Мы с Машей застыли и медленно повернулись. Там стоял Ян. В идеально сидящем тёмном пальто, с двумя стаканчиками кофе на специальной картонной подставке. Но лицо его, обычно такое спокойное и уверенное, тут же стало хмурым, потемнело. В глазах читалась боль и тревога.

— Ксюша? — повторил он чуть громче, игнорируя Машу.