Страница 79 из 132
Сотников закатывает глаза, но в итоге все же соглашается. Так что теперь дело за малым: заказать пиццу. Смешной, конечно, способ, но сейчас он кажется единственным нормальным.
Пока везут заказ, мы спускаемся к машине Ильи и достаем из багажника красную жилетку. Уж откуда она у него, бог знает, но для роли курьера идеально подходит.
И вот уже через сорок минут дружной тройкой ныряем в подъезд. Поднимаемся по лестнице тихо, почти не разговаривая. Перед этажом Киры Илюха останавливает меня:
— Подождем тут. Чтобы не палиться. Сотников, а ты давай, иди. Только не груби, по-братски. Нам главное выяснить, как Кира. Если увидишь у нее там какие-то раны, кричи.
— Есть, господин батюшка, — ерничает Тим и, поправив жилетку, поднимается дальше. Я прижимаюсь спиной к холодной стене и чувствую, как сердце колотится где-то в горле. Это глупо. Это странно. С виду может показаться даже, что детский сад. Но я больше не могу просто сидеть внизу и звонить в пустоту. Вдруг реально беда какая…
Проходит несколько минут. Долгих. Каждая секунда тянется, как прыжок в вечность. Я слышу, как где-то на этаже скрипит дверь. Потом — тишина. И вдруг сверху, довольно громко и с явным удивлением, раздается голос Тима:
— Эээ… парни! Тут открыто!
Мы с Илюхой резко выпрямляемся.
— Что значит «открыто»? — уже поднимаюсь следом я.
— Дверь! — отчетливо говорит Тим сверху, в его голосе теперь нет ни капли шутки. — Она не заперта. Вообще. Я толкнул — и она… открылась.
Мы быстро преодолеваем расстояние и оказываемся напротив дверей квартиры Волковой. Переглядываемся и единогласно решаем входить. Если что, придумаем на ходу отмазку. Лучше сделать и пожалеть, чем потом кусать локти.
В квартире довольно тяжелый и едкий запах перегара, прямо тошнотворный, скажем, я аж морщусь. И тишина… гробовая. Ни телек не работает, ни разговоров… Будто здесь вообще никого нет, и дверь забыли закрыть перед уходом.
— Парни, — шепчет Илюха, заставив нас заглянуть в кухню.
— Бл… Это ж надо так, — выругавшись, шепчет Тим.
— Ее отец… — говорю я, разглядывая мужика. Он валяется на полу: руки раскинуты, одна нога подогнута под себя. Майка задралась, живот белый и дряблый. Выглядит так, будто помер. Не особо приятное зрелище. Илюха подходит к нему, садится на корточки и подносит пальцы к носу.
— Живой, — сообщает он спокойно. — Перебрал сильно. Сейчас точно не проснется.
— Ну и дерьмо, — бурчит Тим.
Я же смотрю на этого человека и чувствую, как тело сжимается в тугой комок. Это он. Тот, кто должен был защищать Киру, а на деле валяется себе, как бесполезное существо… Выбросить бы, а не ставить галочку рядом с родословной. То же мне, родитель года.
— Кира! — зову ее, забив уже на все. И откуда-то чувство тревоги вспыхивает, вернее оно и так было, а теперь еще больше под ребром скребет. Не знаю, как описать свое состояние, я будто на пределе. Клянусь, если с ее головы хоть волос упал, я лично придушу этого мерзавца-отца.
Заглядываю в комнату — пусто. В ванной тоже никого. Остается только одна дверь — чуть приоткрытая, в конце коридора. Почему-то при виде нее ладони становятся влажными. Что-то будто сигналит на максимальной громкости, что мы опоздали. Что я зря сидел внизу и звонил, вместо того чтобы сразу подняться.
Вхожу внутрь.
И так и замираю на пороге.
— Твою ж… — шепчет рядом Илья.
У меня все — аж перекрывает. Будто на шею надели удавку и резко затянули ее. Я смотрю и не верю глазам своим. Не могу тупо вразумить, как так… Как это возможно… А там… Кира лежит на полу возле кровати. На боку. Волосы растрепаны, лицо… черт. Лицо у нее в крови. Губа рассечена, под глазом уже начинает расплываться огромный синяк.
— Кира… — вырывается у меня хрипло. — Кира!