Будешь моей, новенькая!

Глава 29

Глава 29

— Дайте глянуть, отойди!

— Офигеть!

— Это что, реально?

— Ну Окраина дает.

— Говорят же, в тихом омуте…

Наперебой перебивают друг друга одноклассники, пока я, как ледяной водой облитая, стою в самом центре этого… уродства. У меня даже слов нет, как иначе обозвать то, что сотворил мой враг. Руки трясутся. Пожалуй, впервые за время нахождения здесь, я настолько сильно нервничаю. Потому что одно дело, когда травля задевает меня, а другое, когда это переходит на… людей, которые от меня не отвернулись. Потому что на фотках Вика… Видно, конечно, что фотки сделаны на кривую руку. Где-то этих самых рук три, где-то тело не особо естественно смотрится, но на всех них она без ничего. Да, основная часть заблюрина, и все же…

Когда Ланская входит в кабинет, все сразу переключаются на нее. Парни бросают острые фразочки, присвистывают, грубостей не говорят, скорее пошлости всякие. А вот Вика… Она бледнеет, разглядывая все это непотребство. Я вижу, как у нее дрожит нижняя губа и в глазах мелькает открытое разочарование во мне. Я, может, и не считала Вику подругой, однако и во враги никогда не записывала. Больше всего мне не хотелось доставлять ей проблем. А теперь… сегодня она стала персоной нон грата из-за меня.

Наклоняюсь и резко подхватываю все эти проклятые снимки под смех и голоса одноклассников. В этот момент я отчетливо понимаю, что по факту им плевать, над кем издеваться. Главное, найти слабое звено. Найти, чем уколоть. Остальное — неважно. Даже если они с человеком столько времени проучились вместе. И это омерзительно. И еще омерзительнее, что все эти шепотки идут, в глазах Ланской, с моей подачи.

Она вон и шаг назад делает, старается держать непроницаемую маску, конечно, но потом все равно срывается и убегает. Я знаю, какого это — когда твою голову опускают в грязный песок. И прекрасно понимаю, что Вике обидно до слез. Поэтому, скомкав снимки, я бегу за ней. Бегу со всех ног, пытаясь унять разгоряченное сердце. Мне самой охота плакать. Я не хочу… Господи, я не хочу, чтобы из-за меня кто-то страдал… Нет, пожалуйста. Это пик…

— Вика, постой! — хватаю ее за руку, дернув на себя. Она поднимает на меня глаза, они красные, словно Ланская едва сдерживается.

— Убери руки, — одергивает меня.

— Это не моя работа, клянусь!

— Не твоя работа? Я глухая, думаешь? Или совсем дура? — вспыхивает Вика.

— Сама подумай, зачем мне это? — пытаюсь достучаться до зачатков ее здравомыслия. Нас сталкивают лбами, только кто и зачем, неясно. Если Ланская не дура, должна понимать сама. Однако ее взгляд говорит об обратном.

— Не знаю, Кира! Не знаю! — она облизывает губы и делает еще шаг назад. Словно таким образом отгораживается от меня.

— Клянусь, Вика! Я… Да я даже не знаю, как это делать. Я не настолько подкованная!

— Хватит! Просто замолчи, я… зря я с тобой связалась, — слетают ее слова словно хлысты, от которых не увернутся. И Вика уходит, оставляя меня одну. Стремительно. А следом за ней будто стены сужаются. Кажется, что меня поместили в коробку, у которой нет отверстия для кислорода.

Руки до сих пор сжимают скомканные фотографии, края которых впиваются в ладони. В груди только пустота — огромная, холодная, которая расползается по телу, словно мелкие мошки, от них ни укрыться, ни сбросить.

Зря я с тобой связалась.

Эхом в голове разлетается голос Вики. Снова и снова, как заезженная пластинка. Я ведь не просила ее дружить со мной. Принимать в компанию. Помогать. Хотя помогала ли она мне? Однако за происходящее ответственность все равно остается на моих плечах. Несмотря ни на какие аргументы, которыми я пытаюсь сама себя утешить.

Теперь и для Вики я — гадина с окраины, которая якобы подставила её под удар.

Глаза жжёт. В конце концов, одна слезинка падает градиной на щеку. Я тут же вытираю тыльной стороной ладони, а там и вторая подходит. Да что же такое… Откуда эта слабость? Когда мои вещи украли, не ревела, когда утопить пытались, тоже, а сейчас что? Наверное, я могу стерпеть любую гадость, которая касается меня, но… не других людей.

Возвращаюсь в класс кое-как, больше через силу, пытаясь продолжить проклятый день. Склоняю голову, абстрагируюсь. Я не готова к такой войне и понятие не имею, как мне ее закончить. На кого кинуть подозрение? В этот раз у меня нет вариантов.

Вика, кажется, тоже не готова к такому повороту: на урок не приходит. Ее парта пустует, и за это я корю себя, просто сгрызаю изнутри. Учительница что-то объясняет у доски, а я просто смотрю в одну точку, думая о том, ушла ли Вика домой или закрылась в кабинке туалета? Может, мне надо было прогулять вместе с ней? Может, тогда она бы поверила мне. Черт… Буквы в тетради расплываются. Всё расплывается.

Когда звенит звонок с урока, я вскакиваю первой, засовываю учебники быстро в рюкзак и мчу прочь из класса. Сперва забегаю в туалет, в надежде увидеть ее там, но промазываю — пусто. Затем я бегу в раздевалки и даже под лестницу заглядываю. Куда же она подевалась?

Уже думаю, что не найду Ланскую, как замечаю ее у подоконника. Стоит себе спокойно, что-то печатает в телефоне. Плечи при этом напряжены, каре закрывает половину лица.

— Вика! — подхожу ближе. — Вика, подожди, пожалуйста…Слушай…

Она вздрагивает, как от удара током, но не оборачивается. Только плечи ещё сильнее напрягаются, кажется.

— Я же сказала, — цедит она. — Не подходи.

— Это не я! Клянусь тебе всем, чем хочешь. Я сама в шоке была, когда эти фотки посыпались. Кто-то подложил их мне в учебник, понимаешь?

Она, наконец, поворачивается. Взгляд ее такой острый, словно в меня направлено лезвие ножа. Мне аж не по себе делается, такой я Вику еще не видела.

— Послушай, не знаю, что у тебя в голове, но ты меня опозорила! Все эти фотки… Ты хоть понимаешь, насколько я унизительно себя чувствую? — голос ее так и искрит злостью. И я пытаюсь понять эту самую злость, но цепляюсь за что-то другое. Например за то, что Вика будто отмахивается от реальной причины. Будто не желает ее слышать, предпочитая спустить всех собак на меня.

— Мне жаль… — только и могу вымолвить.

— Раз жаль, так сделай что-нибудь?

— Что мне сделать? Сказать им, что это была не я? Или что ты хочешь? Господи, Вика, ты же сама видишь, что происходит… Кто-то пытается меня выжить из школы. И этот кто-то подумал, что мы с тобой друзья. И…

— Ты не такая уж и звезда, Волкова, чтобы тебя выживать, — окончательно поражает своим ответом Вика. — А теперь, прости, но я больше не желаю с тобой общаться. Это было ошибкой!