Будешь моей, новенькая!

Когда мы входим в парковую зону, в нос сразу врезается запах сладкой ваты, жареной кукурузы и газировки. Парк сегодня почти пустой, оно и не удивительно — будний день же. Только мамы с детьми катаются на качелях, и парочка подростков сидят на лавках, такие же прогульщики, видимо, как и мы.

— С чего начнем? — спрашивает Тая, оглядывая не особо большой городской парк.

— Может... с цепей? — предлагаю я.

— Мне нравится! Вперед!

Мы садимся на качели, которые подвешены на длинные цепи. Когда звучит звонок о начале работы аттракциона, я сжимаю крепче поручни. Мы медленно раскручиваемся, с каждым кругом поднимаясь все выше. Ветер хлещет в лицо, волосы разлетаются в разные стороны, подолы наших юбок пропускают прохладу, и я закидываю ногу на ногу, чтобы хоть немного удержать ткань на месте.

Напряжение от предстоящих проблем отступает, на его место приходит адреналин. Я слышу смех Таи, оглядываюсь и замечаю, что она отпустила руки.

— Сумасшедшая! — кричу ей, а она лишь еще больше смеется. И я тоже невольно улыбаюсь.

Качели вращаются сильнее, живот сжимает от ощущений, когда земля оказывается безумно высоко от моих ног. На мгновение я закрываю глаза, и просто наслаждаюсь моментом. Скорость. Невесомость. Свобода. Крик вырывается откуда-то из груди, и я отпускаю руки. Теперь мы с Таей на пару представляем себя птицами, которые сбежали от всего мирского.

Когда время заканчивается и наш полет обрывается, немного шатаясь в разные стороны, мы идем дальше. Выбираем горки, на которых я каталась от силы раз пять за всю жизнь. Тая садится на переднее сидение, а я позади нее.

Карусель скрипит, но быстро разгоняется. И вот мы уже летим вниз на бешеной скорости. Обе кричим. И это правда помогает. Мне не хочется плакать. Каждый вираж будто выбивает из меня по кусочкам тяжесть сегодняшнего дня и говорит, ничего страшного не происходит. Вот здесь — в этой вагонетке реально жутко. А проблемы со школы — ерунда. Так мне кажется, пока мы катаемся.

После Лебедева покупает нам огромную сахарную вату голубого цвета. Она напоминает сладкое облако, от которого мы отламываем по кусочку.

— Ну как ты? Получше? — спрашивает девушка, которую я никогда не считала подругой. И только сейчас понимаю, что она сделала это специально. Вытащила меня прочь из стен школы, где я могла бы разреветься, как только войду в класс.

— Угу, — я киваю, и лезу в рюкзак за влажной салфеткой. А там рука нащупывает вибрирующий телефон. И я обнаруживаю больше двадцати пропущенных от Ромы. Черт... я со своими переживаниями совсем забыла о нем. Я ужасна...

— Ты побледнела, — замечает Тая.

Я не отвечаю ей, зато торопливо пишу сообщение Роме, что нахожусь парке. Знаю, Безрукову нужны будут подробности, но пока что я не готова их озвучить вслух. Поэтому откладываю этот момент на еще некоторое время, уверенная, что вечером, когда мы встретимся, обсуждать будет проще. Меня отпустит. Однако до вечера дело не доходит...

Через минут пятнадцать мы с Таей стоим напротив «Дикого вихря» — огромная, почти вертикальная карусель, где сиденья по двое пристегиваются ремнями и потом резко взмывают вверх, крутятся, переворачиваются вниз головой и падают с ревом. Я поглядываю на этот ужас и думаю, что наверное, с меня на сегодня хватит. Уже и ноги подкашиваются, и голова болит. Лебедева правда настроена внушительно, ей наоборот туда хочется. Вот же экстремалка.

И именно в этот момент за спиной раздается знакомый мужской голос.

— Кира! Волкова!

Я резко оборачиваюсь, и сердце бухает к пяткам. Клянусь, я не ожидала, что Рома приедет в парк. Что он сбежит с уроков, прямо ко мне. И не один... Они с Тимуром стоят рядом, словно два могучих рыцаря, готовых раскидать всех врагов. Тим в черной кожанке, с чупа-чупсом во рту, который он перекатывает туда-сюда, а Рома в школьном пиджаке, под которым у него надета белая толстовка. Капюшон от нее свисает на его спине.

— О боже... — закатывает глаза Тая. — Придурок приехал.

— Ошиблась адресом, моя ненаглядная. Боженька меня тоже не любит, — язвит ей в ответ Тим. Парни подходят к нам так быстро, что мы не успеваем среагировать. Рома останавливается напротив меня, а Тим рядом с Таей. Краем глаза я замечаю, как он нагло закидывает руку ей на плечо, а она ее тут же убирает.

— Совсем офигел? Я тебя не разрешала меня трогать!

— Хорошие девочки разве прогуливают уроки? Скажи честно, маман давно тебе по заднице не давала? Мне побыть ее личным почтальоном? — он явно издевается, и Тая от злости сжимает кулаки.

— Кира, — возвращает меня к себе Рома. — Почему ты не брала трубку? Что случилось? Ты сбежала с уроков? Это она тебя подстрекала? Или кто-то вас припугнул?

Мне неловко смотреть Роме в глаза, при всех произносить вслух столь неприятную правду. И пускай ребята уже знают обо мне достаточно, но я каждый раз испытываю странное чувство относительно своего положения. В голове бардак из мыслей, мне нужно что-то сказать, а как начать разговор я не понимаю. Тем более нас тут целых четверо...

— Я тебя сейчас… — голос Таи заставляет меня перевести на них с Сотниковым взглядом.

— Ты меня сейчас что? — Тим наклоняется к ней ближе, ощущение, что он наслаждается их игрой. — Обнимешь? Скажешь, как соскучилась? Не обольщайся, мне эти сладкие речи ни к чему.

— Это видел? — она показывает Сотникову средний палец, и это служит триггером для Тимура. Он словно бешеный пес, резко хватает Таю под бедра, закидывая к себе на плечо, как мешок картошки какой-то. Она бьет кулаками ему по спине, пытается дрыгаться, но Тим лишь сильнее сжимает ноги Таи.

— Кретина! Отпусти! Я убью тебя, слышишь!

— Не рыпайся, конфетка. Я же исполняю твое желание. Будь благодарна папочке.

Они входят на территорию аттракциона под недоумевающий взгляд девушки, которая дрожащими руками проводит картой по турникету. Она явно хочет отказать Тиму, но его жесткий взгляд заставляет ее сделать вид, будто ничего необычного не происходит.

— Ром, ты не остановишь его? — испугавшись, спрашиваю я.

— Он не обидит ее, не переживай. А теперь Кира, — говорит Рома, сделав шаг ближе ко мне. Я поднимаю на него взгляд, фокусируясь на его длинных изогнутых ресницах, на ровной переносице и горячем дыхании, которое щекочет кожу моих щек. — Расскажи мне, что происходит?

— Ты уверен, что хочешь допытывать меня? — шепчу я.