Будешь моей, новенькая!

Глава 56

Глава 56

Я не думала, что лесной лагерь будет подразумевать реальный палаточный городок. Тут нет никаких комфортных условий, ну разве что пару биотуалетов, да умывальников, остальное — чистый экстрим.

— Ненавижу эту байду с лесом, — бурчит Тим, переминаясь с одной ноги на другую. Мы стоим с ребятами прямо на дорожке и смотрим, как выпускники разных классов делят палатки. Вика с подругами выбрала ближе к центру, а многие наоборот, подальше к забору останавливаются. Здесь очень много палаток, и даже есть место, где, судя по всему, вечером будет костер.

— Ладно, — Рома кладет мне руку на плечо, и улыбается. Мы ехали в автобусе вместе, и слушали музыку в его наушниках. Парни же сидели позади нас и занимались, кто чем. Илья читал вроде книгу, а Сотников играл в какую-то игрушку на телефоне. — Давайте уже тоже заселимся. Как насчет вон той?

— Нет, мне не нравится, — качает головой Илья. — Там вон сортир рядом. Через пару часов чую запашок от него будет отменный.

— Давайте туда, — Тимур толкает нас вправо, и мы двигаемся ближе к локации с будущим костром. Там неплохо, и будто людей меньше.

— В палатках все по одному спят? — уточняю я. — А спальники там есть?

— Там есть даже беспроводная электропечка. На случай, если ночью ты замерзнешь, и нужно будет срочно согреться, — подбадривает меня Илья.

— Нет четких правил, кто с кем заселяется, — поясняет Рома. — Так что мы будем с тобой вместе. Я же обещал защищать тебя от приведений.

— Кажется, ты обещал защищать меня от насекомых.

— И от них тоже, — смеется Рома.

После расселения у школы намечена обучающая программа. Какая-то ерунда на мой взгляд, но никто не смеет пойти против нее, даже непокорный Тимур. И только ближе к вечеру, когда небо окрашивается малиновым оттенком, и разжигают костер, атмосфера приобретает более-менее отдыхающий мотив.

Мы садимся на бревна, свободных много, народ пока еще не сильно подтягивается, будто решает отдохнуть от дневных мероприятий. Кураторы лагеря уже развели костер, от него веет теплом и дымом, смешанным с запахом хвои. Пламя трещит, искорки подпрыгивают к небу, которое здесь в лесу кажется особенно красивым. Холод уже напоминает о себе, и мало-помалу пробирается под теплую одежду.

— Держи, — говорит Рома, протягивая мне горячую кружку с чаем. Его пальцы на секунду касаются моих, и от этого мимолетного прикосновения по спине пробегает табун мурашек.

— Спасибо, — коротко киваю я. Мы смотрим друг на друга и улыбаемся, как два влюбленных идиота, которым в этом мире ничего больше не интересно, кроме как сидеть рядом на одном бревне.

— Народ, как насчет страшных историй? — спрашивает парень в красной парке, сидящий напротив нас. Вероятно, он с какой-то параллели, мы незнакомы.

— Может, без них обойдемся, Жуков? — вздыхает Илья, усаживаясь на свободный пенек. Он делает глоток кофе, разминая шею, и пытаясь расслабиться.

— В черном-черном лесу... — Жуков не намерен сдаваться, и начинает свой рассказ, чем напрягает некоторых девчонок.

— Детский лепет этот ваш черный лес, — отмахивается Тим. Он сидит на корточках у костра и греет руки, бросая иногда взгляды через плечо. — Вот маньяк, который замуровал тут свою жертву заживо, это жуть...

— А я, кстати, слышала, — влезает синеволосая Аня, которая сидит рядом с Викой. — Что реально была история, типа как в фильме «Джиперс Криперс».

— Ого, это когда чувак с крыльями каждые 23 года вылезает жрать людей? — оживился Вовка Рыбов, наш одноклассник. У него забавная одежда тигра, словно парень приехал не в лес, а на горнолыжный курорт. — Только представьте: вы тут сидите, а из-за елок такой... хрусть-хрусть, и вдруг — БАЦ! — вылетает лысый дядька в плаще и орет: «Я пришел забрать вашу печенку, немедленно руки вверх!»

Все начинают смеяться, кроме Вики, та морщится и отворачивается. Видно, что ее подобные истории мало привлекают. Хотя меня, пожалуй, тоже.

— Фууу, Вова, заткнись! — пищит Маша, теребя свой хвост. Они с Аней сидят рядом с Ланской, как ее верная группа поддержки и нет-нет прожигают меня недовольными взглядами. — Какую-то дичь несешь.

— Я читал, — откашливается Сотников. — Что в 90-х где-то в Америке пропадали люди, и находили только... ну, части. Типа, был такой товарищ, и он их коллекционировал.

— Части чего? — невинным голосом спрашивает Дима из другого класса, жуя зефир на палочке.

— Не важно! — кричит кто-то из девчонок.

— Прогуляемся? — шепчет Рома мне на ухо, врываясь в этот дружный разговор ночных ужастиков, и, не дожидаясь моего ответа, берет меня за руку. Я покорно соглашаюсь, на нас поглядывают с любопытством, вернее на наши скрепленные руки, и мои щеки снова накрывает румянец. Мне все еще сложно привыкнуть, что я его девушка. А еще из головы не выходит то, о чем говорил Олег. С одной стороны, охота спросить у Ромы, с другой, у нас вроде наметился хороший вечер, грех разбавлять его плохими разговорами.

Мы отходим от костра в сторону тропинки, которая ведет глубже в лес, однако продолжает расстилаться на территории лагеря. За спиной остаются голоса, смех, шутки. Кажется, кто-то снова начинает травить байку про маньяка, но в подробности я не вслушиваюсь. В конце концов, голоса постепенно затихают, и в итоге растворяются в ночном лесу.

— Красиво тут, — говорю я, оглядываясь. Рома достает телефон, включает фонарик и подсвечивает путь.

— И романтично?

— Ну... вполне, а что? — не сразу понимаю я, к чему он клонит.

— Идеальное место для официального вопроса?

— Какого еще вопроса? Ты принес с собой свод законов, чтобы я положила на него руку и поклялась в вечной верности? — подшучиваю я.

Тогда Безруков вдруг останавливается, и поворачивается ко мне. Одной рукой он продолжает держать телефон, опустив свет к земле, другой греет мою ладонь. Взгляд его, при этом, делается серьезным, словно Рома собирается сказать что-то очень важное. И я уже боюсь его вопроса.

— Почти.

— Мне стоит бояться?

— Скорее мне, чем тебе, — уклончиво отвечает он.

— Не томи, а это уже реально походит на байку про маньяка.

Рома издает смешок, и атмосфера между нами немного разряжается. Кроны деревьев шумят, шелестя листвой. Наши голоса будто тонут в потоке этого осеннего шума.