Есения

— Мне надо немного поработать. Не возражаешь? — спрашивает, когда наш совместный ужин подходит к концу.

Собираюсь сказать, что мне, наверное, уже так-то пора домой, но он достаёт из холодильника ведёрко с мороженым и ставит его перед моим носом.

— Это… Мне?

— Ну а кому? Фильм включишь какой-нибудь. Посидишь со мной тихо, не мешая.

— Ладно.

Не спорю. Не отказываюсь. Мою посуду, убираю со стола и присоединяюсь к Эмилю, расположившемуся с ноутбуком на диване.

Он сидит, сосредоточенно глядя в экран, а я бешу его, щёлкая пультом от телека до тех пор, пока не нахожу забавную знакомую комедию.

Уплетаю мороженое. Смотрю кино. Улыбаюсь и смеюсь.

Осознаю глупой головой, что мне совсем не место здесь, ведь на фоне всей этой роскоши я, простая деревенская девчонка из Загадаево, выгляжу максимально неуместно.

Но плевать… Вот я закрываю глаза, прислонившись щекой к его плечу и воскрешаю в памяти сегодняшний день.

Так хорошо и спокойно мне сейчас. Как никогда, наверное.

Не хочу уходить. Хочу побыть с Ним рядом.

Не думать по какой причине и не строить предположения на тему того, что будет завтра.

Как умудрилась задремать, не заметила абсолютно. Осознаю свою оплошность лишь тогда, когда распахнув глаза, внезапно спросонья понимаю: телевизор не работает, свет не горит, а я лежу на диванной подушке. Почему-то на коленях у бодрствующего Разумовского, перебирающего пальцами прядь моих волос.

— Ой, извини, — спохватившись, тут же принимаю вертикальное положение и, смутившись, поправляю футболку. — Я уснула? Как так получилось? Сколько времени? Уже поздно, да? Почему за окном так темно?

— Ну и на какой из вопросов тебе нужен от меня ответ? — отзывается он, усмехнувшись.

— Желательно бы на все, — потираю глаза.

— Тебя вырубило в районе десяти, — он вытягивает вперёд ноги, которые очевидно затекли из-за неудобной позы, в которой я вынудила его находится.

— Вообще не помню, как это произошло, — бормочу растерянно.

— Кадр. Это надо было ещё постараться: уснуть под «Маску».

— Мне телек никогда не мешает. Я частенько под него засыпаю. И как долго я была в отключке? — моргаю заторможенно.

— Часа три или четыре.

— Чего? — в шоке округляю глаза. — Четыре часа?? Не может быть! — практически вслепую ищу свой телефон.

— Моё плечо атрофировалось на хрен.

— Прости.

— И правая нога, — показательно её разминает.

— Так разбудил бы!

— Зачем? Ты столько интересного лепечешь в состоянии бессознанки… — смотрит на меня с каким-то странным выражением лица.

— Например? — нащупав наконец мобильник, напрягаюсь. — Что я тебе сказала?

— А чё ты так разнервничалась? — ухмыляется.

— Потому что не имею привычки разговаривать во сне! — выдаю сердито.

И да. Мы опустим тот факт, что Миронова не раз шутила на эту тему.

— Два часа ночи? — изумлённо таращусь на экран. — Ничего себе!

— А ещё ты храпела, Бриж, — добавляет блондин, дабы добить меня.

— Я не храплю! — заявляю возмущённо.

— Да-да, — смеётся. — Ещё как храпишь! Как те мопсы из приюта.

— Неправда! — швыряю в него подушку, удачно лежащую по-соседству. — Стоп, а почему соседние башни совсем-совсем не горят? — краем глаза замечаю вдруг и спешу подойти к панорамному стеклу. — Обалдеть! Гляньте-ка, Москва-Сити без света. А там на той стороне, похоже, всё нормально.

— Видимо, какие-то перебои с электричеством, — встаёт рядом со мной и тоже смотрит на ночной город.

— Ну надо же, и здешние мажоры-небожители сталкиваются с простыми человеческими трудностями, — не могу не съязвить.

— Везде случаются подобные приколы.

— На этой вашей Рублёвке тоже? Ну, где родители твои живут.

— Бывает.

— Ещё скажи, что там олигархам воду отключают. Летом на десять дней, как по всей Москве. Профилактика типа.

Блондин молчит в ответ и я поворачиваюсь к нему, ощущая на себе пристальный взгляд.

— Что? — спрашиваю минутную паузу спустя.

— Забавная ты, Есения.

— Сомнительный комплимент.

— Озвучить другие?

— Не уверена, что хочу это слышать.

— Ты самая странная из тех, кого я когда-либо встречал.

— Опять не то, Разумовский, — нервно усмехнувшись, отступаю назад. Потому что парень решительно шагает прямо на меня.

— Поджигаешь шубы, устраиваешь пикеты, нападаешь на меня в костюме медведя, режешь шины моей тачки бутылкой, подсыпаешь слабительное в кофе.

— Сам виноват, — заключаю оправдательно.

— Ты ненормальная, неадекватная и сумасбродная.

— Большое спасибо за «прекрасную» характеристику, — цежу сквозь зубы, спиной прислоняясь к стеклянной стене.

Дальше отступать мне уже некуда.

— Порой абсолютно невыносимая, — продолжает он свой монолог.

— Пожалуй, достаточно на сегодня «комплиментов», — пытаюсь его остановить, упираясь ладошкой в мощную грудь.

— Объясни мне, Бриж…

— Что объяснить? — запрокинув голову, растерянно хлопаю ресницами.

Он снова молчит какое-то время, а потом выдаёт вопрос, на который я бы и сама не прочь знать ответ.

— Почему именно ты?

Нависает надо мной.

Касается моего лица.

Наклоняется ниже и я перестаю дышать, ведь расстояние между нами сокращается до опасного минимума.

— Разумовский, слушай…

— Весь день хочу тебя поцеловать, — сообщает зачем-то.

— Это твои проблемы, — пищу задушенно, когда его ладонь властно ложится мне на шею.

— Ты — моя проблема, — смеётся он мне в губы, притягивая к себе.

И нет. Не целует сразу, как я того ожидаю.

Смотрит в глаза долго и пристально.

До тех самых пор, пока у обоих не пересыхает в горле от напряжения.

Сердце моё при этом грохочет о рёбра так надсадно и громко, что кровь эхом в ушах стучит, разгоняя по венам дурное волнение.

Беги, Сеня, беги….

— Так, ну вот что, — разрываю болезненный зрительный контакт и высвободившись из плена его рук, отхожу. — Спасибо тебе за компанию и вообще за сегодняшний день, но мне давно пора домой. Ни к чему эти бессмысленные разговоры. Уже поздно. Сейчас я шустро соберусь, вызову такси и свалю.

— Ты на шестьдесят седьмом этаже, — опираясь бедром о стекло, напоминает мне он.

— И что? — не догоняю.

— Ну включи мозг, — даёт совет.

— А можно обойтись без загадок? — складываю руки перед собой.

— Электричества нет. Лифты не работают, Бриж.

— Кхм.