Есения

Глава 30 

Утром, зевая, выхожу из комнаты, намереваясь посетить туалет, и в коридоре сталкиваюсь с Мироновой.

— Не поняла, — уставившись на подругу, упираю руки в бока.

— Доброе утро, — крепче стискивая костыли, растерянно лепечет Оля.

Эта зараза намеревалась втихую свалить из дома. Думала, мы с ней не пересечёмся.

— Ты куда? — прищуриваясь, осведомляюсь недовольно.

— Как куда? В универ. Понедельник сегодня, — вещает подруга невозмутимо.

— Знаю, что понедельник.

— Ну и вот…

— Оль, тебе открыли больничный, алё! — напоминаю, покручивая пальцем у виска.

Совсем ку-ку, что ли?

— Пропускать нельзя. Я отстану по программе, — заявляет мне эта неадекватная женщина.

— И чё?

— И то. Сессию потом не закрою. Выгонят.

Цокаю языком и закатываю глаза.

— До сессии твоей, как до Китая пешком. Ничего за неделю не случится, — уверяю, отмахнувшись.

— Это МГУ, Сень.

— Да хоть Харвард, мне фиолетово! Раздевайся и марш в постель, — командую громко, снова зевая.

— Какая постель, Сень? Ты что?!

— Ты как собираешься с этой фигнёй, — постукиваю по костылям, — в метро передвигаться?

— Как-нибудь справлюсь, — самонадеянно заявляет эта ненормальная.

— Как-нибудь справишься? — повторяю, выгибая бровь. — Миронова, ты в своём уме? Вдруг толкнёт кто-то или ещё что, — бросаю встревоженный взгляд на пострадавшую ногу.

Слава богу, там нет перелома, но тем не менее. Травма связок голеностопа — это тоже очень серьёзно. Ей вон даже гипс наложили. Для того, чтобы обеспечить иммобилизацию пострадавшей области.

— Я осторожно.

— Можно подумать, всё от тебя зависит. Нет, Оль, идея — отстой, — отрицательно качаю головой. — Я не отпущу тебя.

— Мне надо на учёбу!

— А мне надо, чтобы моя подруга осталась целой!

Таращимся друг на друга.

— Сень…

— Вызываю тебе такси значит, — достаю из кармана свой телефон.

— Ты с ума сошла? Дорого! — пытается у меня его отобрать.

— Миронова блин! Не пущу в метро! — загораживаю проход.

— Уйди, женщина!

— Нет!

— Тебе на работу. Свинтишь, я всё равно поеду. Так что лучше выпусти меня сейчас, не хочу опаздывать! — смотрит на часы.

— Какая ты ненормальная! Совсем спятила с этим своим МГУ! — повышаю голос.

— Тебе не понять, — вздыхая, бросает она.

— Не понять! Куда уж мне, официантке! — усмехнувшись, киваю.

— Причём здесь это!

Наше противостояние прерывает трель дверного звонка.

Ну и кого там принесло в такую рань?

Поворачиваюсь. Встаю на носочки, смотрю в глазок и, сдвинув щеколду, открываю дверь.

— Привет, девчонки.

На пороге квартиры стоит улыбающийся Сухоруков с огромным букетом цветов в руках.

— О! Давно не виделись, — язвительно комментирую происходящее.

— Ты всё-таки решила пойти на занятия, — он смотрит на Миронову. — Я так и думал.

— Экстрасенс, твою маму! — возвожу глаза к потолку. — Сам Творец послал тебя видать. Сделай одолжение, а? Довези эту баранессу до института. Пока она второе копыто себе не навернула.

— Сеня! — Оля посылает в мою сторону убийственный взгляд.

— Я, собственно, для этого и приехал.

Да ты ж мой герой!

— Отлично. Цветы поставлю в вазу, не благодарите, — забираю букет из его рук.

— Они не тебе предназначались, Сень! — возмущается Мирон. — А мне! И я их не принимаю! Верни, — требует, закидывая сумку на плечо.

Демонстративно обходит Богдана и выходит на лестничную площадку.

— Это просто цветы, Оль.

— Мне они не нужны.

— Значит выкинь в мусорку, Сень, — обращаясь ко мне, обиженно бросает Сухоруков. — Да подожди ты… Давай на руках отнесу, — спешит за ней и, спустившись на пару ступенек, перекрывает ей дорогу.

— Ещё чего! Отойди, — упрямится наша коза.

— Ты чёй-то носом крутишь, королевишна немощная! Пробки вон создаёшь. Пусть несёт! — доносится до меня голос нашего управдома.

Карга Петровна вечно тут как тут. Всюду лезет.

— Девушку свою пусть носит! — огрызается Оля. — Проходите. Не задерживаю, — видимо, пропускает её. Я ж не вижу, что происходит этажом ниже.

— Противная, так навечно в девках останешься, — ворчит бабка.

Закрываю дверь с обратной стороны, не желая встречаться с этой старой грымзой лицом к лицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Собачиться ещё и с ней этим утром — просто нет настроения.

Шагаю на кухню. Снимаю вазу с полки, набираю в неё холодной воды и ставлю туда красивущий букет.

Расстарался Сухоруков, конечно. Дорого-богато на вид. А пахнут как! Мммм….

На улице гремит гром.

Встрепенувшись, бегу к окну, по стеклу которого лупят крупные капли дождя. Спрятавшись за шторой, поджидаю Олю и Богдана.

Они выходят из подъезда через пару минут и к счастью, Миронова на костылях ковыляет к его машине, припаркованной прямо у тротуара. Уж не знаю, как ему удалось уболтать её поехать с ним, но в любом случае, молодец. Видимо, всё-таки нашёл какие-то аргументы и смог до неё достучаться.

Блин, как же круто эти двое смотрятся вместе! Невольно на них засматриваюсь.

Сухоруков открывает Оле дверь и помогает забраться в салон.

Аллилуйя!

Я хоть спокойна теперь за то, что она до универа нормально доберётся. Не буду переживать, что её затопчут или толкнут в метро.

Дорогой автомобиль покидает двор, и я возвращаюсь к вазе.

Переставляю её на подоконник, включаю камеру на телефоне.

«Сама выкинешь, когда явишься домой. У официантки рука не поднялась» — печатаю текст и отправляю фотку прикреплённым файлом.

Выхожу в коридор, проверить закрыла ли дверь на замок, и только сейчас замечаю на тумбочке пакет с логотипом знакомой аптеки.

Нахмурившись, заглядываю в него и обнаруживаю там рецепт от врача, таблетки и уколы.

Вот ведь коза такая!

Отношу всё это добро на кухню и стучу пальцами по экрану.

«Это тоже в мусорку полетит? Ты почему не сказала, что нужны лекарства?»

Отправляю ей злой смайлик и ещё один снимок.

Спасибо Сухорукову. Не купил бы он всё это, мы бы так и не узнали о предписании врача.

Очень сильно злюсь на Миронову. Намереваюсь написать подруге ещё парочку гневных сообщений, но на экране высвечивается входящий.